Точный исторический рассказ требовал изображения конкретной обстановки: города, реки, деревни, леса, крепости. Автор рельефа (возможно, им был сам Аполлодор Дамасский) сознательно уменьшил размеры зданий, кораблей, деревьев, а фигуры человека сделал почти во всю высоту витка спирали, отчего они и стали господствующими в рельефе. С необычной тщательностью изображены строения городов, примитивные хижины даков, корабли, мосты, осадные орудия, вооружение и одежда. Рельефы колонны — настоящая энциклопедия римской военной жизни и жизни даков 2 в. н. э.

Общая композиция отличается глубокой продуманностью и оригинальностью. Например, перед автором стояла трудная задача: как начать и кончить спираль, как решить те места, где виток сходит на нет. В начале рассказа внизу колонны изображены волны реки, потом постепенно появляется берег и строения на нем, дальше, где река расширяется, поднимается из волн фигура бога Дуная, чтобы приветствовать римские войска.

Фигура Дуная, так же как и фигура богини Виктории, записывающей на щите историю походов, целиком повторяет эллинистические образы. Самый верхний виток спирали колонны решен остроумно: в последних витках показано поражение даков и выше — горные склоны, куда уходят изгнанные с мест да-кийскне женщины, а еще выше — пустынные скалы, куда взбираются только дикие козы.

Композиция всего рельефа принадлежит одному автору, но исполнителей было много, все мастера прошли школу греческого, точнее, эллинистического искусства, но разных направлений, что особенно заметно в трактовке фигур и голов даков.

Весь многофигурный фриз (больше 2000 фигур) подчинен одной идее: демонстрации силы, организованности, выдержки и дисциплины римского войска победителей. Траян был изображен 90 раз. Даки охарактеризованы отважными, храбрыми, но эмоциональными, малоорганизованными варварами. Образы даков получались более выразительными, чем образы римлян, их эмоции открыто выступают наружу. Многие из них напоминают галлов из пергамской серии даров Аттала. Фигуры же римлян менее эмоциональны, они выполнены суше и однообразнее.

Рельеф был пестро раскрашен, детали позолочены; он смотрелся как яркая живописная лента, полная живых динамических картин. Если портрет второй половины 2 в. н. э. является закономерным этапом развития античной художественной формы, то в рельефе наблюдаются иные явления.

Как в греческом, так и римском искусстве всегда, как мы видели, большое внимание уделялось отделке прядей волос и бороды: тщательная, почти натуралистическая их передача встречается и на многих портретам времени Антонинов. На колонне Марка Аврелия есть много фигур, где прически и бороды только слегка проработаны буравом, которым проделаны горизонтальные желобки и редкие углубления. Различным движением и поворотом бурава обозначены глаз, крылья носа, ноздри. Эти новые приемы обобщенности, даже условности, большой живописности не лишают обшей выразительности человеческую фигуру. Теряя в красоте пропорционального построения, в ясности пластической формы, фигуры приобретают подчеркнутую, даже иногда утрированную экспрессивность. Новые художественные явления связаны с со все большим проникновением в Рим провинциалов из западноевропейских провинций, приносивших в столицу свое мировоззрение, свои вкусы и навыки.