Франции конца 18 - начала 19 века

В «Битве при Эйлау» среди запорошенной снегом равнины, на первом плане, изображены мертвые и раненые: здесь и русские, и австрийцы, и французы — жертвы кровопролитной бойни. И хотя главная мысль картин заключалась в том, чтобы показать доброту Наполеона приказывающим французским врачам, оказывать помощь всем раненым, объективно картины, особенно «Битва при Эйлау», говорили и о жестокости войны. Нельзя не отдать должное Гро в его стремлении объединить все части картин с помощью единого сквозного тона, а так же широкого, темпераментного мазка, вносящего в самую фактуру картины элемент эмоциональной взволнованности.

Как и все ученики Давида, Гро писал портреты, в основном военных: в торжественной позе, в костюме и с аксессуарами, говорящими о боевой славе. Все в этих портретах полно велеречивой риторики и внешнего пафоса. Но есть среди них и отдельные искренние, острохарактерные произведения. В их числе «Портрет сына генерала Леграна» (1810), где в облике девятнадцатилетнего офицера подчеркнуты его юность, совсем еще мальчишеская непосредственность.

Анн-Луи Жироде (1767-1824) считался наиболее перспективным из учеников Давида Из созданных Жироде в конце XVIII в. произведений следует отметить решенный в духе парадного портрета «Портрет Беллея» (ок. 1798), негра с острова Сан-Доминго, ставшего гражданином республики.

Облокотившись на выступ постамента, Беллей позирует художнику. На нем костюм представителя народа, талия опоясана трехцветным поясом, в руке шляпа, украшенная трехцветными перьями. На постаменте стоит бюст аббата Рейналя, автора книги против колонизации. Белый мрамор бюста оттеняет черноту скульптурно вылепленного лица Беллея, отражающего чувство собственного достоинства и волю.

В начале 19 века Жироде написал картину «Оссиан, встречающий тени французских воинов» (1802). Необычным было обращение художника в пору увлечений античностью к поэмам и образу Оссиана — древнего кельтского барда. Необычно было и вольное обращение с литературными персонажами, ибо в загробный мир, где находился сам Оссиан и герои его песен, вступают погибшие на полях сражений французские генералы, овеянные славой и предшествуемые летящим орлом. Своеобразным было и исполнение: аморфные тела с призрачными контурами, беспокойный мерцающий свет.

Свою приверженность литературным сюжетам Жироде подтвердил и в показанном в салоне 1808 г. произведении— «Похороны Аталы». На этот раз художник вдохновился творчеством Шатобриана, его повестью «Атала или любовь двух дикарей». Юноша Шактас и священник Обри готовы опустить в вырытую могилу прекрасное тело Аталы: не в силах примирить свои чувства с догматами веры, она приняла яд и умерла Тема смерти неоднократно волновала Давида (учителя Жироде) — принимал яд Сократ, возлежал на смертном ложе Гектор, навечно застыл с пером в руке Марат. Но у него это всегда была смерть героическая, за которой стояли большие дела и поступки. У Жироде же смерть — это результат внутренней борьбы, это победа религиозного долга над чувством. Недаром на фоне маленького кусочка неба, видимого за камнями пещеры, в которой происходит действие, вырисовывается крест. Показательна и надпись на стене пещеры: «Я жила, как цветок, я завяла, как трава на полях». Вспомним лаконизм давидовских «текстов»: «Марату—Давид», «Бонапарт, Ганнибал, Карл Великий» (на «Портрете Наполеона на перевале Сен-Бернар»). У Жироде уже иные мерки, иные параллели. Правда, манера письма Жироде в «Атале» еще остается близкой Давиду — контур акцентирован, моделировка подчеркнута, действие сосредоточено на первом плане. Только свет, вливающийся в полутемную пещеру, ярким пятном выхватывает фигуру Аталы. Остальное погружено в полумрак и в этом контрасте таится тревога.