Нидерландское искусство XV века

Ян ван Эйк был одним из великих мастеров портрета. Не только его предшественники, но и современные ему итальянцы придерживались неизменной схемы профильного изображения. Ян ван Эйк поворачивает лицо в три четверти и сильно его освещает; в моделировке лица он пользуется в меньшей степени светотенью, чем тональными отношениями. Один из самых замечательных его портретов изображает молодого человека с некрасивым, но привлекательным своей скромностью и одухотворенностью лицом, в красной одежде и зеленом головном уборе. Греческое имя «Тимофей» (вероятно, имеется в виду имя прославленного греческого музыканта), обозначенное на каменной балюстраде вместе с подписью и датой «1432», служит эпитетом к имени изображенного, по-видимому, одного из крупных музыкантов, состоявших на службе у бургундского герцога.

Тончайшим живописным исполнением и острой выразительностью выделяется «Портрет неизвестного в красном тюрбане» (1433 г.). Впервые в истории мирового искусства взгляд изображенного пристально устремлен на зрителя, как бы устанавливая с ним общение. Весьма правдоподобно предположение, что это автопортрет художника.

К «Портрету кардинала Альбергати» сохранился замечательный подготовительный рисунок серебряным карандашом с записями о цвете, очевидно, сделанный в 1431 году во время краткого пребывания этого крупного дипломата в Брюгге. Живописный портрет, видимо, написанный значительно позже, в отсутствие модели, отличается меньшей остротой характеристики, но более подчеркнутой значительностью персонажа.

Последней по времени портретной работой художника является единственный в его наследии женский портрет — «Портрет жены» (1439 г.).

Особое место не только в творчестве Яна ван Эйка, но и во всем нидерландском искусстве XV—XVI веков принадлежит «Портрету Джованни Арнольфини и его жены» (1434 г) Арнольфини был видным представителем итальянской торговой колонии в Брюгге. Вместе с женой он изображен в интимной обстановке уютного бюргерского интерьера, однако строгая симметрия композиции и жесты (поднятая вверх, как при клятве, рука мужчины и соединенные руки пары) придают сцене подчеркнуто торжественный характер. Художник раздвигает рамки чисто портретного изображения, превращая его в сцену бракосочетания, в некий апофеоз супружеской верности, символом которой служит изображенная у ног четы собака. Подобного двойного портрета в интерьере мы не найдем в европейском искусстве вплоть до написанных столетием позже «Посланников» Гольбейна.