Открытки и пожелания, календарь праздников и события, история и библиотека, каталог сайтов от webplus.info
Свежий календарь праздников и событий КАЛЕНДАРЬ  Каталог пожеланий и поздравлений ПОЖЕЛАНИЯ  Открытки ОТКРЫТКИ  Красивые обои на рабочий стол ОБОИ  Исторические очерки ИЗ ИСТОРИИ...  Все новости НОВОСТИ 

17 сентября 2021, пятница 13:40

№ 17596261

Новости - Россия

Новости - Россия
Новости - Россия - Наука и Новые технологии

Наука и Новые технологии

все новости раздела
с комментариями
12:40
Оценен эффект австралийского «черного лета» (Lenta.ru)
Ученые из Нидерландов с помощью спутниковых измерений сумели подсчитать количество углекислого газа, выброшенного во время «черного лета» — пожаров в 2019 и 2020 годах в Австралии, ставших самыми разрушительными за все время наблюдений. Оно составило 715 мегатонн. Статья опубликована в журнале Nature.
15:00
15 Сен
Боль в твоей голове (ПОЛИТ.РУ)
Издательство «Альпина нон-фикшн» представляет книгу британского нейробиолога Аманды Эллисон «Боль в твоей голове. Откуда она берется и как от нее избавиться» (перевод Марии Смирновой). С незапамятных времен люди страдают от головной боли. По сравнению со средневековой Персией, где ее лечили чаще всего касторовым маслом, мы, конечно, продвинулись в этом вопросе, но можно ли говорить о полном избавлении от этих страданий или в них есть какой-то особый смысл? «Если мы можем проследить происхождение головной боли в глубинах эволюции, то почему сегодня, через полвека после того, как мы отправили людей на Луну, мы так и не решили проблему с этим расстройством?» — таким вопросом задается Аманда Эллисон. Она детально описывает механизмы и особенности разных типов головной боли, рассказывает о борьбе медицины со «всеобщим проклятием» на протяжении столетий, обращается к опыту ведущих ученых и к историям рядовых пациентов. Ее книга — честное и увлекательное повествование о путях исследовательской мысли и в то же время — практическое руководство, которое поможет вам глубже узнать ресурсы собственного организма, нащупать первопричины расстройства и принять правильные решения Предлагаем вам прочитать начало главы, посвященной мигрени.   Что такое мигрень? Не всякая по-настоящему сильная головная боль — это мигрень, подобно тому как тяжелая простуда — это не грипп. Если только, конечно, вы не мужчина (см. с. 117 — там, господа, говорится о возможных последствиях вашего более крупного преоптического ядра). Грипп — это совершенно другой зверь, и те из вас, кто действительно пережил его, знают об этом. У мигрени специфический набор симптомов, и теперь она распознается как нечто совершенно отдельное от головной боли других типов. В следующих двух главах мы рассмотрим эти симптомы, чтобы понять, что их вызывает и как наше тело на них реагирует. Выделяют две с половиной категории мигрени. У вас может быть мигрень с аурой — ее называют классической мигренью, или мигрень без ауры, то есть обычная. Я сама периодически испытывала и то, и другое. У вас также может быть глазная мигрень, то есть аура без болевого компонента, — вы сразу переходите к ощущению вялости, поэтому я считаю это половиной категории. Однако, как мы увидим, для всех этих вариантов во многом характерны четыре стадии протекания. Самый интересный аспект мигрени заключается в том, что это явление, выходящее за рамки компонента головной боли . Мигрень — не просто головная боль, это феноменологическое событие, которое состоит, как уже сказано, из четырех отдельных фаз: Продромальная фаза. Аура. Фаза боли. Постдромальная фаза. Важно рассмотреть каждую из фаз, потому что это новая информация о том, что происходит в нашем мозге и что вызывает те или иные феномены. И она прояснит, как мы могли бы справиться с мигренью. Так происходит что-то неприятное — продромальная фаза Я говорила c людьми, страдающими мигренью, и многое узнала. Тем не менее наиболее важный факт, который я обнаружила, заключается в том, что большинство таких больных довольно плохо распознают первую стадию данного недуга — продромальную фазу. Однажды, например, я познакомилась с 25-летним Дэвидом и его мамой — дело было на мероприятии, посвященном обсуждению разных аспектов головной боли, — и стала свидетелем весьма жаркого спора на эту тему. Мама Дэвида клялась, что заметит его мигрень раньше, чем он сам. «При всем уважении к тебе, мама, — парировал сын (вы точно знаете, что интонация, с которой прозвучат дальнейшие слова, будет далека от уважения), — думаю, что уж я-то бы лучше всех людей знал, когда у меня болит голова». Я возразила (не в пользу Дэвида), что часто последний, кто замечает мигрень, бывает сам человек, который страдает от ее приступа. В самом деле, существуют веские, хотя лишь недавно представленные доказательства, подтверждающие этот факт. Ана Гаго-Вейга из отделения головной боли в Мадридской больнице Санитария выяснила, что только около трети опрошенных ею пациентов могут считаться хорошими предикторами — в том смысле, что умеют определить надвигающуюся мигрень более чем в 50 % случаев. И это было связано лишь с тем, что их продромальные симптомы были достаточно очевидными и включали в себя выраженную зевоту, сонливость, тягу к еде, непереносимость света, сильную жажду или ухудшение зрения. Выслушав объяснение, которое я изложила Дэвиду и его взволнованной маме, он смущенно ответил, что никогда раньше не связывал эти симптомы со своей мигренью. «А я связывала», — заявила его мама с излишним, по моему мнению, торжеством. Однако это просто говорит о том, что мамы всегда правы. Как мы теперь знаем, чтобы распознать первую стадию — продромальную фазу, требуется определенный самоанализ. Во время этой предшествующей (тому плохому, что вот-вот произойдет) фазы в вашем поведении могут отмечаться некоторые особенности, связанные с изменениями, происходящими в мозге, и это может случаться за пару дней или часов до того, как мигрень разыграется в полную силу. Вы можете чаще, чем обычно, зевать, быть менее бодрым или даже сонным, испытывать тягу к определенной еде или быть более голодным, чем всегда. Прогулка по магазинам с очень ярким освещением может вызвать у вас спутанность сознания. Эти симптомы не следует недооценивать. В течение последних 10 лет Питер Годсби из Королевского колледжа Лондона и некоторые другие исследователи говорили о ценности учета этих признаков с точки зрения лежащих в их основе биологических механизмов. Именно изменения, происходящие в вашем мозге, иногда вызывают поведение, которое мы считаем спусковым крючком для мигрени. Мы должны в этом разобраться. В конечном итоге меня интересует, почему у нас возникают эти явления. Формируется ли такое поведение для восстановления некоего нейрохимического баланса, который сбивается в нашем мозге? Что мы можем сделать, чтобы остановить развитие мигрени? Вот что нам известно на данный момент. Зияющая пропасть Начнем с зевоты. Зевание — поведенческий акт, интересный тем, что он одновременно физиологический и психосоциальный. «Заразиться» зеванием очень просто — были даже проведены исследования, которые точно устанавливали взаимосвязь между тем, насколько легко вам это дается, и тем, насколько вы способны к сопереживанию. Что ж, я, когда пишу эти строки, вовсю зеваю, так что делайте из этого какие вам угодно выводы и, если чувствуете желание зевнуть прямо сейчас, не сдерживайтесь, я не осужу. Причина, по которой мы зеваем вместе, заключается в том, что так порождается групповое состояние бодрости: во время зевка в организм попадает большая доза кислорода, изрядное количество которого достигает вашего мозга, помогая почувствовать себя более отдохнувшим (вот почему мы зеваем, когда устаем). С эволюционной точки зрения это могло быть важно, когда группа охотилась на шерстистого мамонта или кого-то подобного. В наши дни военные парашютисты часто сообщают, что перед прыжком из самолета они всегда проводят сеанс группового зевания (хотя, между нами, в этой ситуации зевота явно не была бы первоочередным действием моего организма). Однако дело не только в поступлении порции кислорода. В 2007 г. исследователи из Университета штата НьюЙорк Эндрю Гэллап и его сын Гордон во время просмотра видео, на которых сняты зевающие люди, клали испытуемым на лоб охлаждающие компрессы. Гэллапы отметили, что люди с компрессами зевали гораздо реже, и это указывает на то, что зевота, помимо прочего, помогает остудить мозг, и, если голова уже остыла, мы не так легко «заразимся» зевотой. Охлаждение, скорее всего, помогает нам почувствовать себя бодрее независимо от дополнительного кислорода. Возможно, оно также подавляет работу нервного пути, который активен при зевании. В качестве бессознательной или автоматической поведенческой активности зевота берет свое начало в стволе мозга, подобно множеству других видоспецифичных актов поведения, например грумингу. Таким образом, зевота может быть реакцией терморегуляции (нам слишком жарко) или вызываться необходимостью поступления большего количества кислорода в мозг. Рассуждая так, логично сделать заключение, что в предмигреневом состоянии мозг воспаляется и его температура повышается и/или он несколько обеднен кислородом. Зевота — наш способ самолечения, уменьшающий воспаление и повышающий уровень кислорода. Этот эффект особым образом через действие дофамина связан с нейрохимией. Дофамин служит одним из основных возбуждающих нейромедиаторов в головном мозге, он важен для поддержания бдительности, но также для осуществления движений и для нашей удовлетворенности от совершения поступков, поддерживающих жизнедеятельность человека (например, в этом наборе поступков — есть, пить и заниматься сексом , хотя последнее не классифицируется как поведение, которое сохраняет нашу жизнь). Дофаминовые нейроны запускают акт зевоты, заставляя гипоталамус воздействовать на ствол мозга, непосредственно контролирующий зевание. Таким образом, дофамин стимулирует поведение, повышающее нашу бдительность. Мы знаем, что химические вещества, которые действуют в мозге подобно дофамину, могут вызывать зевоту и что люди с дефицитом дофамина, например пациенты с болезнью Паркинсона, зевают меньше. Из-за этого преобладает мнение, что более высокий уровень дофамина вызывает симптомы, наблюдаемые при мигрени. Однако всё гораздо сложнее, поскольку ключевой момент здесь — чувствительность к дофамину у человека, страдающего от мигрени: такие люди, по-видимому, особенно восприимчивы к концентрации данного нейромедиатора. Существует и другое мнение. Основываясь на знании того, что люди, предрасположенные к мигрени, сверхчувствительны к дофамину, Пьеро Барбанти, глава Итальянского общества головной боли, и его коллеги из больницы Сан-Раффаэле в Риме дополнили сложившееся представление. У Пьеро есть теория, согласно которой именно меньшее, а не большее количество дофамина запускает продромальные симптомы мигрени. Я могу согласиться с этим, потому что пониженный уровень дофамина оказывал бы угнетающее воздействие на мозг и зевота могла быть спровоцирована с целью «разбудить» его. Как далее поясняет Пьеро, уровни дофамина регулируются гипоталамусом, который принимает экстренные меры, чтобы удерживать количество всех гормонов и нейромедиаторов в строгих пределах. Быстрое повышение уровня дофамина, который гипоталамус вводит в систему, вызывает на следующей стадии мигрени тошноту. В экспериментах, где испытуемым вводят агонист дофамина (он действует в организме точно так же, как дофамин), очень небольшое его количество вызывает зевоту у тех людей, что страдают от мигрени, тогда как тем, у кого не бывает приступов мигрени, необходимо, чтобы начать зевать, принять гораздо большее количество этого вещества. При увеличении дозировки участник контрольной группы просто зевает, в то время как люди, страдающие мигренью, уже не могут удержаться от мучительной рвоты, потому что они намного более чувствительны к дофамину. Как согласовать обе эти теории? Общее между ними — чувствительность людей, страдающих от мигрени, к дофамину, независимо от того, высокая или низкая концентрация его необходима для того, чтобы вызвать симптомы продромальной фазы. Почему нам важно знать, что вызывает симптомы мигрени на нейробиологическом уровне, можете вы спросить. Дело в том, что понимание этого способно помочь остановить развитие мигрени. Так мы можем установить связь между дофамином и самочувствием и будем управлять этим механизмом с помощью нашего поведения. Целесообразно задуматься о тех эпизодах, когда вы могли случайно сделать что-то, предотвратившее развитие мигрени, повысив уровень дофамина и испытав приятные ощущения — например, съев любимое блюдо или испытав оргазм. К сожалению, мы никогда не узнаем точно, какие именно действия это были. И это один из примеров, когда нам ясно, что в нашей картине множество пробелов: практически невозможно получить доказательства того, что мы сделали нечто важное, чтобы определенное событие не случилось. Это в некоторой степени загадка, потому что дофамин — хороший медиатор болевой информации, он блокирует передачу сигнала от тройничного болевого пути к мозгу. Но, конечно, проблема не только в дофамине, он работает рука об руку с серотонином, который, в свою очередь, усиливает действие дофамина, причем рецепторы к обоим медиаторам часто расположены рядом. Другой аргумент — то, что дофамин может не выполнять свою работу должным образом из-за низкого уровня серотонина, а любой регуляторный его выброс, который пытается осуществить гипоталамус, происходит слишком поздно, чтобы остановить каскад боли.
11:00
15 Сен
Законы эпидемий (ПОЛИТ.РУ)
Издательство «Синдбад» представляет книгу математика и эпидемиолога Адама Кучарски «Законы эпидемий. Как развиваются и почему прекращаются эпидемии болезней, финансовые кризисы, вспышки насилия и модные тренды» (перевод Юрия Гольдберга). Почему финансовые пузыри растут столь стремительно? Почему так эффективны компании по дезинформации? Почему так трудно остановить вспышки насилия? Чем объяснить заразность одиночества? Что делает контент вирусным? Оказывается, распространение практически всего — от заразных болезней до модных трендов и инновационных идей — подчиняется одним и тем же законам. Именно о них просто, доходчиво, аргументированно и чрезвычайно увлекательно рассказывает Адам Кучарски, которого газета «Гардиан» назвала «голосом разума» посреди коронавирусного безумия». Предлагаем прочитать фрагмент одной из глав книги.   У вспышек болезней и насилия много общего — например, временной интервал между воздействием и симптомами. У насилия, как и у инфекции, есть инкубационный период: симптомы проявляются не сразу. Иногда насилие довольно быстро приводит к новому случаю насилия — например, одна преступная группировка может почти мгновенно отомстить другой. В других случаях последствия проявляются через продолжительное время. В середине 1990-х годов эпидемиолог Шарлота Уоттс сотрудничала со Всемирной организацией здравоохранения при проведении масштабного исследования домашнего насилия в отношении женщин. Будучи по образованию математиком, Уоттс занялась исследованием болезней и сосредоточилась на ВИЧ. Анализируя распространение ВИЧ, она заметила, что насилие в отношении женщин влияет на передачу инфекции, поскольку делает секс небезопасным. Но это пролило свет на более серьезную проблему: никто не знал, насколько распространено такое насилие. «Все соглашались с тем, что нам необходимы данные по всему населению», — отмечала Уоттс. Исследование под эгидой ВОЗ было начато благодаря тому, что Уоттс и ее коллеги применили методы, используемые в здравоохранении, к проблеме домашнего насилия. «Во многих предыдущих исследованиях домашнее насилие рассматривалось как проблема полиции или же авторы фокусировались на психологических факторах насилия, — объясняет Уоттс. — Работники здравоохранения спрашивают: "Какова общая картина? Что говорят данные о разных факторах риска — индивидуальных, общественных, связанных с личными отношениями?"» Высказывались предположения, что домашнее насилие связано исключительно с обстоятельствами или культурой, но так бывает не всегда. «Действительно, существуют общие закономерности, которые проявляются регулярно, — говорит Уоттс. — Например, когда человек подвергается насилию в детстве». В большинстве регионов, где проводилось исследование ВОЗ, как минимум одна из четырех женщин в прошлом подвергалась физическому насилию со стороны партнера. Уоттс отметила, что для насилия характерна особенность, которую в медицине называют дозозависимым эффектом. В случае с некоторыми болезнями риск появления симптомов зависит от дозы патогена, воздействующего на человека: малая доза с меньшей вероятностью вызовет тяжелые осложнения. Факты указывают на наличие похожего эффекта в отношениях между людьми. Если в прошлом мужчина или женщина уже прибегали к насилию, это повышает вероятность домашнего насилия в будущих отношениях. Если опыт насилия есть у обоих партнеров, риск возрастает еще больше. Это не значит, что люди, прибегавшие к насилию в прошлом, обязательно будут применять его в будущем; как и в случае со многими инфекциями, столкновение с насилием не всегда ведет к появлению симптомов. Но и здесь многое зависит от целого ряда факторов — воспитания, образа жизни, социальных связей, — которые могут повышать риск вспышки. Другая важная особенность вспышек болезней заключается в том, что случаи заболевания обычно кластеризуются в определенных местах, причем заражение происходит за короткий период времени. Вспомним вспышку холеры на Брод-стрит, когда почти все заболевшие были жителями домов, расположенных вокруг водоразборной колонки. Аналогичные закономерности наблюдаются и в случае с актами насилия. Кластеры членовредительства и самоубийств веками существовали в школах, тюрьмах и военных гарнизонах. Однако кластеризация самоубийств не обязательно свидетельствует о заражении. Как мы уже убедились на примере социального заражения, люди часто ведут себя одинаково по другим причинам — например, из-за некоей особенности общей для них среды. Один из способов исключить эту вероятность — проанализировать последствия смертей знаменитостей: рядовой гражданин с большей вероятностью узнает о самоубийстве известного человека, чем наоборот. В 1974 году Дэвид Филлипс опубликовал эпохальную статью, в которой анализировалось то, как СМИ освещают самоубийства. Он выяснил, что, когда какая-нибудь британская или американская газета помещает на первой полосе заметку о самоубийстве, количество самоубийств в данном регионе сразу же возрастает. Дальнейшие исследования выявили похожие связи с сообщениями в СМИ; это свидетельствовало о том, что самоубийства заразны. В ответ на это ВОЗ опубликовала рекомендации по ответственному информированию о самоубийствах. Журналистам рекомендовалось указывать в заметках, куда людям следует обращаться за помощью, а также избегать сенсационных заголовков, подробных описаний способа самоубийства и намеков на то, что уход из жизни был решением проблемы. К сожалению, СМИ часто игнорируют эти указания. Исследователи из Колумбийского университета выявили 10-процентный рост числа самоубийств в течение месяца после смерти актера Робина Уильямса. Они указали на возможный эффект заражения, поскольку многие СМИ, сообщавшие о смерти Уильямса, не придерживались рекомендаций ВОЗ. Наибольшее число самоубийств отмечалось среди мужчин среднего возраста: они использовали тот же способ, что и Уильямс. Подобный эффект наблюдается и при массовых расстрелах; по оценке авторов одного из исследований, на каждые десять случаев массовых расстрелов в США приходится два дополнительных случая, вызванных социальным заражением. Немедленный всплеск самоубийств и массовых расстрелов после соответствующих репортажей указывает на то, что интервал между одним заразным событием и следующим — эпидемиологи называют его временем генерации — относительно невелик. В некоторых кластерах самоубийств отмечалось множество смертей, случившихся всего за несколько недель: так, в 1989 году во время вспышки самоубийств среди старшеклассников в Пенсильвании за 18 дней было зарегистрировано девять попыток суицида. Если эти события стали результатом заражения, то в ряде случаев время генерации не превышало нескольких дней. Кластеризация характерна и для других видов насилия. В 2015 году в США четверть всех убийств с применением огнестрельного оружия приходилась на районы с общим числом жителей не более 2 % от населения страны. Когда Гэри Слаткин и его коллеги решили подойти к проблеме насилия так, как если бы это была вспышка болезни, они выбрали именно эти районы. Свою первую программу они назвали CeaseFire («Прекращение огня»); позднее на ее основе была создана крупная организация Cure Violence. Потребовалось некоторое время, чтобы понять, какой подход лучше использовать. «Мы пять лет разрабатывали стратегию, прежде чем начать действовать», — рассказывает Слаткин. Метод Cure Violence сводится к трем составляющим. Во-первых, к работе привлекаются миротворцы, которые выявляют потенциальные конфликты и пытаются предотвратить распространение насилия. Например, если кто-то попадает в больницу с огнестрельным ранением, миротворец отговаривает его друзей от ответного нападения. Во-вторых, определяются группы риска, и социальные работники стараются изменить их настрой и поведение. Они помогают людям найти работу или вылечиться от наркотической зависимости. И в-третьих, ведется работа над изменением социальных норм всего сообщества в отношении огнестрельного оружия. Идея заключается в том, чтобы люди услышали голоса тех, кто выступает против культуры насилия. Миротворцы и социальные работники набираются непосредственно из сообществ, пораженных насилием; среди них есть и бывшие преступники. «Мы нанимаем тех, кто пользуется доверием в сообществе, — объясняет Чарли Рэнсфорд, директор по науке и политике Cure Violence. — Чтобы изменить поведение людей и отговорить их от тех или иных поступков, полезно знать о них больше; хорошо, если и они будут чувствовать, что вы их понимаете, и даже знать вас или кого-то из тех, кто вас знает». Эта идея также используется для предотвращения вспышек инфекционных болезней: например, к участию в программах борьбы с ВИЧ часто привлекают бывших работников секс-индустрии, чтобы те помогли изменить поведение людей из группы риска. Первый проект Cure Violence стартовал в 2000 году в чикагском районе Вест-Гарфилд-парк. Почему был выбран именно этот район? «В то время это был участок с самым высоким уровнем насилия в стране, — объясняет Слаткин. — Как и многие эпидемиологи, я всегда стремился попасть в центр вспышки, поскольку это лучшая возможность проверить себя на прочность и сделать что-то действительно важное». Через год после начала программы число случаев стрельбы в районе сократилось примерно на две трети. Изменения произошли так быстро, поскольку миротворцы прерывали цепочки распространения насилия. Что же позволяло их прерывать? Воскресным вечером в мае 2017 года в одном из переулков чикагского района Брайтон-парк появились два участника местной банды. Они были вооружены автоматами. Бандиты открыли огонь и ранили десять человек, двое из которых умерли. Это была месть за убийство, совершенное утром того же дня. Стрельба в Чикаго зачастую носит именно такой характер. Социолог из Йельского университета Эндрю Папахристос несколько лет изучал закономерности вооруженного насилия в городе. Будучи уроженцем Чикаго, он обратил внимание, что перестрелки часто связаны с социальными контактами. Жертвы нередко знают друг друга — например, в прошлом их могли вместе арестовывать. Разумеется, сам факт знакомства и общие обстоятельства — например, участие в перестрелке — еще не означают, что произошло заражение. Вполне возможно, что главную роль сыграла общая среда или склонность общаться с подобными себе (то есть гомофилия). Для более глубокого анализа Папахристос и его коллеги запросили в полицейском управлении Чикаго информацию обо всех арестованных в период с 2006 по 2014 год. Всего в базе данных было 462 тысячи человек. Опираясь на эту информацию, исследователи составили сеть нарушителей, которых арестовывали в одно время. Многие заключались под стражу в одиночку, но обнаружилась и большая группа людей, связанных между собой серией преступлений. В эту группу входило 138 тысяч человек — примерно треть всей базы данных. Для начала Папахристос решил проверить, могут ли наблюдаемые закономерности насилия объясняться такими факторами, как гомофилия и влияние среды. Выяснилось, что это маловероятно: многие случаи стрельбы были связаны таким образом, что эту связь невозможно было объяснить гомофилией или общей средой. Это указывало на возможное заражение. Выявив случаи стрельбы, которые с наибольшей вероятностью были следствием заражения, ученые тщательно реконструировали цепочки распространения насилия от одного инцидента к другому. По их оценкам, на каждую сотню застреленных людей приходилось в среднем 63 последующих нападения, вызванных заражением. Иными словами, для насилия в Чикаго репродуктивное число составляло 0,63. Если репродуктивное число меньше единицы, вспышка может возникнуть, но едва ли продлится долго. Группа ученых из Йельского университета выявила в Чикаго более 4000 вспышек вооруженного насилия, но по большей части они были незначительными. Подавляющее большинство случаев представляло собой отдельные эпизоды стрельбы, без дальнейшего заражения. Однако некоторые вспышки были гораздо масштабнее; например, одна из них включала в себя почти 500 связанных между собой случаев. При такой вариативности в масштабах вспышек можно предположить, что заражение происходит в основном за счет суперраспространения. Проанализировав данные о вспышках в Чикаго более подробно, я пришел к выводу, что передача вооруженного насилия характеризовалась высокой концентрацией. По всей видимости, менее 10 % случаев со стрельбой привели к 80 % последующих нападений.   Модель пятидесяти вспышек перестрелок, построенная с учетом динамики распространения насилия в Чикаго. Точками обозначены случаи стрельбы, а серые стрелки указывают на последующие нападения. Несмотря на наличие случаев суперраспространения, большинство вспышек представляют собой одиночные случаи стрельбы без дальнейшей передачи насилия Как и при передаче инфекций, на которую тоже может влиять суперраспространение, большинство случаев стрельбы не вели к дальнейшему заражению. Анализ цепочек передачи насилия в Чикаго также позволил оценить скорость передачи. В среднем время генерации между двумя связанными случаями стрельбы составляло 125 дней. Хотя всеобщее внимание привлекали такие трагические события, как месть в Брайтон-парке в мае 2017 года, случаев медленно тлеющих, невыявленных междоусобиц явно было гораздо больше. Сеть инцидентов со стрельбой указывает на то, что проект Cure Violence может быть эффективным. Начнем с того, что мы умеем анализировать сети: если мы хотим предотвратить вспышку, полезно выявить возможные пути передачи насилия. Слаткин сравнил прерывание цепочки насилия с методами, которые использовались для борьбы с оспой. В 1970-х годах, когда оспа была почти побеждена, эпидемиологи проводили кольцевую вакцинацию, чтобы изолировать последние очаги заболевания. Как только выявлялся новый случай, органы здравоохранения выясняли, кто мог контактировать с зараженным (например, из родственников или соседей), а затем отслеживали и их контакты. После этого проводилась вакцинация внутри этого кольца, что не позволяло вирусу оспы распространиться дальше. У оспы было три особенности, которые помогли ее искоренить. Во-первых, для передачи вируса оспы от человека к человеку обычно требовалось довольно продолжительное личное общение. Благодаря этому можно было выявить людей, которые подвергались наибольшему риску. Во-вторых, время генерации для оспы составляло около двух недель; при выявлении нового случая оставалось достаточно времени для вакцинации, прежде чем могло произойти дальнейшее заражение. В-третьих, у заболевших появлялась характерная сыпь, по которой их можно было легко выявить. Вооруженное насилие обладает похожими характеристиками: оно часто распространяется по уже существующей сети социальных связей, перестрелки становятся заметными событиями, а интервалы между ними достаточно велики, чтобы успели вмешаться миротворцы. Если бы перестрелки оставались незамеченными, носили случайный характер или промежутки между ними были бы намного меньше, уровень насилия не удалось бы снизить столь же эффективно. (А вот COVID-19 трудно взять под контроль, поскольку он не обладает некоторыми из этих особенностей: зараженные этим вирусом люди могут распространять инфекцию без появления у них явных симптомов, а время генерации при этом относительно невелико — около пяти дней). Согласно независимой оценке проекта Cure Violence, выполненной Национальным институтом правосудия США, в тех районах, которые участвовали в проекте, количество случаев вооруженного насилия существенно снижалось. Как правило, бывает трудно оценить эффективность программ по сокращению преступности, поскольку уровень насилия может снижаться и по другим причинам. Однако в других подобных районах Чикаго, не охваченных программой, насилие не сократилось в той же степени, а это значит, что за сокращением числа перестрелок действительно стоит проект Cure Violence. В 2007 году организация запустила аналогичную программу в Балтиморе. Впоследствии ученые из Университета Джонса Хопкинса оценили результаты первых двух лет работы и подсчитали, что программа позволила предотвратить примерно 35 перестрелок и пять убийств. Другие исследования также указывали на снижение уровня насилия после применения методов Cure Violence. Тем не менее подход Cure Violence не избежал критики. Наибольший скепсис выражают те, кто ратует за прежние методы; так, полиция Чикаго жаловалась на нежелание миротворцев с нею сотрудничать. В ряде случаев миротворцев самих обвиняли в преступлениях. Вероятно, такие трудности неизбежны, поскольку проект опирается на миротворцев, которые принадлежат к сообществу с высоким уровнем риска, а не служат в полиции. Кроме того, изменения в обществе требуют времени. Предотвращение актов возмездия позволяет довольно быстро снизить уровень насилия, но на решение социальных проблем, которые лежат в его основе, уйдет не один год. То же справедливо и для инфекционных болезней: мы можем остановить вспышку, но нам необходимо задуматься и о недостатках системы здравоохранения, из-за которых она возникла. После первых успехов в Чикаго проекты Cure Violence были запущены и в других американских городах, в том числе в Лос-Анджелесе и Нью-Йорке, а также в таких странах, как Ирак и Гондурас. Методы, используемые в здравоохранении, также вдохновили руководство шотландской полиции на создание в Глазго особого подразделения по борьбе с насилием. В 2005 году этот город был назван европейской столицей убийств. В неделю там совершались десятки нападений с применением холодного оружия, включая многочисленные инциденты с «улыбкой Глазго», когда жертвам разрезали щеки. Более того, насилие было распространено гораздо шире, чем предполагала полиция. Когда Кэрин Маккласки, глава аналитического отдела полиции района Стратклайд, ознакомилась с медицинской документацией из больниц, ей стало ясно, что о большинстве инцидентов правоохранительным органам даже не сообщали. Выводы Маккласки — и соответствующие рекомендации — привели к созданию особого подразделения по борьбе с насилием, которое она возглавляла на протяжении десяти лет. Подразделение применяло методы Cure Violence и других американских проектов, таких как бостонская операция «Прекращение огня», а также реализовало ряд идей из области здравоохранения, чтобы остановить распространение насилия. В частности, использовалась стратегия прерывания насилия: полицейские запрашивали у отделений скорой помощи информацию о жертвах насилия, чтобы предотвратить возможные ответные нападения. Кроме того, сотрудники подразделения помогали членам банд встать на путь исправления, получить образование и найти работу. Вместе с тем принимались жесткие меры против тех, кто не хотел отказываться от насилия. Среди долговременных мер была поддержка детей из группы риска, направленная на то, чтобы насилие не передавалось от поколения к поколению. Работы впереди еще много, но первые результаты вселяют оптимизм: с того момента, как подразделение приступило к работе, уровень насильственных преступлений существенно снизился. С 2018 года над подобной инициативой работают в Лондоне. Цель — остановить эпидемию насилия с применением холодного оружия, захлестнувшую город. Чтобы добиться такого же успеха, как в Глазго, необходима координация действий между полицией, общественностью, учителями, органами здравоохранения, социальными работниками и СМИ. Потребуется также долгосрочное финансирование, поскольку проблема эта сложна и имеет глубокие корни. «Необходимо инвестировать в профилактику, осознавая, что быстрой отдачи можно не увидеть», — объяснила Маккласки в интервью газете Independent вскоре после запуска лондонского проекта.
07:36
15 Сен
Россия вошла в топ-70 по скорости интернета в мире (Правда.Ру)
Консалтинговое агентство Cable. co.uk опубликовало результаты исследования скорости интернета по всему миру. Эксперты компании провели анализ 244 государств и составили рейтинг стран с самым быстрым интернетом. В общемировом рейтинге Россия заняла 66-ю строчку. В исследовании была принята за среднюю скорость интернета значение в 35,73 Мбит/с. Эксперты проанализировали более 280 тысяч IP-адресов и провели почти миллион тестов скорости интернета. В результате эксперты выяснили, что на загрузку фильма размером 5 ГБ у российских пользователей интернета уходит около 19 минут. В исследовании учитывалась средняя скорость по стране.
04:51
15 Сен
На «Госуслугах» обнаружили переход на сайты мошенников (news.rambler.ru)
Уязвимость, позволяющая перенаправлять пользователей на любые другие ресурсы, обнаружена на портале госуслуг. Речь идёт о так называемой уязвимости типа скрытого редиректа (covert redirect).
19:34
14 Сен
В США назвали проблемы палубной авиации России (Lenta.ru)
В США назвали главные проблемы самолетов палубной авиации России. Самолет Су-33 отличается большими габаритами, что не позволяет разместить большое количество самолетов на палубе корабля. В свою очередь, летные характеристики МиГ-29К, который призван заменить Су-33, хуже.
15:00
14 Сен
Разум от начала до конца (ПОЛИТ.РУ)
Издательство «Бомбора» представляет книгу Дэниела Деннета «Разум от начала до конца» (перевод М. С. Соколовой). Книги знаменитого мыслителя современности Дэниела Деннета всегда вызывают споры, обсуждения, восторги и дискуссии, но никогда не остаются без внимания ученых и читателей. Исследуя сознание, разум, способность мыслить, автор отвечает на вопрос, почему именно люди, единственные из живых существ, обладают ими. «Разум от начала до конца» — новый любопытный взгляд великого ученого на возникновение и развитие человеческого разума. Предлагаем прочитать фрагмент книги.   Сам Тьюринг предсказывал в 1950 году, что к концу столетия «значения слов и настрой в среде образованных людей изменятся настолько, что можно будет спокойно говорить о мыслящих машинах без опасения нарваться на возражения». Первые работы в этой области были блестящими, революционными, наивно оптимистическими, и, если можно так сказать, полными высокомерия. Искусственный интеллект обязан был уметь не только думать, но и видеть, естественно, поэтому возник порыв создать зрячую машину. Известный «летний проект по созданию искусственного зрения» в Массачусетском технологическом институте в середине 1960-х годов стал первой попыткой «научить машину видеть» в течение длинных каникул, отбросив временно все остальные задачи на потом. Электронные мозги, над которыми работали ученые в те времена, сегодня показались бы гигантскими по размерам, но слабыми и невыносимо медленными, и одним из побочных результатов стал выбор эффективности как приоритета исследований. Никому не был нужен компьютер, который реагировал бы на набор обычных данных в течение нескольких дней, главной целью его создания было достижение беспрецедентной скорости обработки реальных данных в реальном времени. Первым был ИИ, или GOFAI (Good Old-Fashioned AI «старый добрый искусственный интеллект» [Haugeland, 1985] [1] ), — попытка «интеллектуалистского» подхода, стремление записать то, что знает человек-эксперт, языком компьютера, машины, способной манипулировать логическими устройствами, готовой управлять «огромными» хранилищами данных, заполненных тщательно складированными знаниями о мире, создавая теоремы, которые призваны были бы помогать принимать решения на основе анализа всей имеющейся информации и адекватно контролировать различные побочные действия интеллекта и воздействующие на него факторы. Ретроспективно этот первый ИИ можно рассматривать как попытку создать сочетание картезианского, рационального эксперта, хранящего в памяти бесчисленное количество предложений, с устройством, сочетающим понимание со способностью делать выводы на основе релевантных аксиом и обнаруживать противоречия в собственном видении мира, то есть настолько эффективное, насколько это вообще возможно. В конце концов, что такое разумный помощник, как не отлично информированное, рационально рассуждающее существо, которое может достаточно быстро думать, использовать нужные знания, хранящиеся в его памяти, планировать действия и предвидеть все вероятные последствия? Это казалось отличной идеей в те времена, и для некоторых исследователей она до сих пор не утратила актуальности. Стремление достичь максимума скорости и эффективности диктовало необходимость, прежде всего, решить проблемы, казавшиеся, на первый взгляд, «элементарными». Многие из этих задач уже были решены, правда, в весьма упрощенной форме, и применялись в мире простых автоматов (в лифтах, посудомоечных машинах, даже на нефтеперерабатывающих предприятиях и в самолетах), в медицинской диагностике, в игрушках и других ограниченных областях исследований или взаимодействий: бронирование билетов, проверка орфографии и даже грамматики и тому подобное. Мы вполне можем считать эти устройства дальними родственниками строжайше засекреченных и изолированных систем, созданных Гровсом и его элитарной командой интеллектуальных творцов. Они придерживались принципа Достаточного Знания и полагались на понимание проектировщиков, способных создать системы из подсистем, заранее снабженных ровно теми компетенциями, которые могут им понадобиться для обеспечения результата и решения проблем, с которыми им придется столкнуться. Несмотря на всю свою гениальность, первые разработчики ИИ не были всемогущими (а времени у них было не так много), поэтому они ограничили диапазон и разнообразие исходных данных, которые могла обработать каждая из подсистем, и создали программы, способные лишь охранять тысячи разных мастерских, чтобы защитить дурковатых гениев (подпрограммы), трудившихся в них. Они узнали много неизвестного ранее, усовершенствовали старые и придумали новые методы и технологии, но, прежде всего, они позволили понять, насколько трудна и драматична была задача по созданию свободного, творческого, открытого новому человеческого разума. Мечта о закодированном по собственному разумению, организованном и подчиняющемся командам, эффективном бюрократе и всезнайке, ходячей (или хотя бы разговаривающей) энциклопедии если еще и не полностью отброшена, однако, по мере того как размеры задачи представали в своей реальной огромности, внимание постепенно смещалось в сторону разработки разных стратегий: технологий обработки больших баз данных Big Data [2] , статистических методов поиска паттернов анализа и интеллектуальной обработки данных, т. н. data mining [3] с использованием методов машинного обучения, направленных на получение нужной информации на основе восходящего способа. Я должен буду в дальнейшем рассказать об этих усовершенствованиях подробнее; в настоящий момент уже можно признать, что существенное увеличение скорости и размеров компьютеров открыло возможности для внедрения более «расточительных», «бессмысленных», менее «бюрократических», более похожих на эволюционные подходы процессов обработки информации, и в этих направлениях уже достигнуты впечатляющие результаты. Благодаря этим новым перспективам мы можем уже обдумывать даже в некоторых деталях, каким образом относительно простые системы, контролирующие бактерий, червяков, термитов, к примеру, смогли эволюционировать в результате восходящих, случайных, жестких и грубых процессов естественного отбора. Другими словами, мы хотели бы понять, как эволюция умудряется играть роль Лесли Гровса и организовывать невежественные силы в эффективные команды, в отсутствие гровсовских познаний и предвидений. Нисходящее интеллектуальное созидание работает. Опережающее планирование, обсуждение проблем, корректировка задач и четкое понимание причин каждого шага — эта стратегия демонстрировала эффективность в трудах изобретателей и реформаторов на протяжении тысячелетий; она доказала эффективность через бесчисленные победы изобретательности и предвидения во всех областях человеческой деятельности, начиная с науки и инженерного дела и заканчивая политическими кампаниями, кулинарией, сельским хозяйством и мореплаванием. До открытий Дарвина люди были уверены, что существует только один способ созидания: созидание без разумного творца считалось невозможным. Однако нисходящий путь созидания на самом деле приложил руку к гораздо меньшему количеству вещей в нашем мире, чем принято считать, и некоторые «творения» — процитируем в очередной раз Беверли — не имеют к нему никакого отношения. «Странная инверсия причинности» Дарвина и не менее революционная инверсия Тьюринга были двумя сторонами одного и того же открытия: существования «компетентности без понимания», «умения без разумения». Разумность, понимание — это вовсе не божественный дар, который должен сопровождать любое созидание; это результат взаимодействия систем, лишенных разума, но способных действовать: естественный отбор с одной стороны, бездумные вычисления — с другой. Эти две теории были полностью доказаны и не подлежат никаким сомнениям, однако до сих пор вызывают смятение и недоверие у некоторых людей. Я постарался переубедить их в этой главе. Креационисты не найдут ни в одном из живых организмов программный код с комментариями, а картезианцы не обнаружат нематериальный res cogitans, «в котором сконцентрировано всё знание». [1] Это название дал первому символическому искусственному интеллекту Джон Хогланд, специалист по философии интеллекта, в своей книге в 1985 году. [2] Большие данные (англ. big data) — обозначение структурированных и неструктурированных данных очень большого объема, характеризующихся значительным многообразием. [3] Data mining — собирательное название, используемое для обозначения совокупности методов обнаружения в данных ранее неизвестных, нетривиальных, практически полезных и доступных интерпретации знаний, необходимых для принятия решений в различных сферах человеческой деятельности.
18:12
13 Сен
ФСБ заинтересовалась проблемами Windows (Lenta.ru)
Национальный координационный центр по компьютерным инцидентам (НКЦКИ) ФСБ уведомил пользователей Windows об опасной уязвимости системы. Специалисты НКЦКИ ФСБ заметили, что в ОС от Microsoft присутствует так называемая уязвимость «нулевого дня» — разновидность системной бреши, от которой еще не придумали защиты.
15:00
13 Сен
Разгадка кода майя (ПОЛИТ.РУ)
Издательство «Бомбора» представляет книгу знаменитого американского археолога, исследователя цивилизации майя, профессора Майкла Ко «Разгадка кода майя. Как ученые расшифровали письменность древней цивилизации» (перевод Д. Д. Беляева). Надписи на языке майя были открыты несколько сотен лет назад, но прочитать их удалось совсем недавно. И если бы не исследовательский талант нескольких ученых, среди которых и наш соотечественник Юрий Кнорозов, язык майя, вероятно, оставался бы загадкой и по сей день. Историю этой удивительной расшифровки рассказывает археолог-майянист Майкл Ко, профессор Гарвардского университета. Ко лично знал Кнорозова и многое сделал для популяризации его работ еще во времена «железного занавеса». Его книга рассказывает о прорывах и трудностях, сопровождавших одно из величайших интеллектуальных достижений XX века. Предлагаем прочитать фрагмент книги.   Достижения Кнорозова транслировались по всему миру, сообщение появилось даже на страницах New York Times от 13 августа 1952 года [1] . Западным эпиграфистам была брошена перчатка, а Томпсон был не тем человеком, который спокойно проглотил бы такой вызов. Томпсон решил дать первый залп в своей односторонней войне с Кнорозовым в 1953 году в мексиканском журнале Yan — недолговечном антропологическом издании под редакцией Кармен Кук де Леонард, хорошего друга Эрика, которая постоянно конфликтовала с мексиканским Национальным институтом антропологии и истории. Первый же абзац Эрика дает читателю подсказку о том, что за ним последует: «В последние годы исходящие из Москвы претензии на "впервые в мире" перешли от изобретения подводной лодки к изобретению бейсбола. Малоизвестное заявление подобного рода относится к открытию принципов, которые являются ключом к расшифровке иероглифического письма майя Центральной Америки...» После подробного цитирования тенденциозного введения Толстова, превозносившего марксистско-ленинскую методологию, Томпсон утверждает, что Кнорозов повторяет ту же мантру, хотя на самом деле молодой советский ученый в первом разделе статьи поставил в вину Томпсону и Морли мистический подход к иероглифам, связанный с их представлениями о культе времени, что было вполне справедливым обвинением! Напомним: Томпсон, как терьер, грызущий крысу, до последних дней воевал с Уорфом, пролив немало чернил по поводу его мелких ошибок, но не обращая внимания на важные замечания Уорфа. Точно так же он поступил и с новой угрозой, на этот раз из-за железного занавеса. Томпсон упрекает русского в том, что пять из его пятнадцати расшифровок (хотя Кнорозов и сам это указал) были уже сделаны Томасом, который, как едко заметил Томпсон, «работал задолго до Ленина». Затем Томпсон прошелся насчет досадной ошибки Кнорозова: Юрий Валентинович идентифицировал животное в Дрезденском кодексе (страница 13c) как ягуара, хотя это безусловно олениха. Эрик с торжеством приводит изображение этого существа рядом с несомненным изображением ягуара из Дрезденского кодекса, «чтобы читатели могли поразмышлять о марксистских ягуарах». Поскольку Кнорозов довольно неточно прочитал иероглифическую комбинацию, сопровождающую этот рисунок, как chakmool (чакмооль, «великая лапа») — эпитет для ягуара, все эпиграмматическое здание, наспех сооруженное русским, рассыпается как карточный домик к вящей радости Томпсона. В конце своей высокомерной рецензии Томпсон ставит вопрос, есть ли у Кнорозова «честь ученого» (ответ, конечно же, звучит как «нет») и заключает:  «...это может служить прекрасным примером эффекта строгого контроля партии над небольшой группой ученых в России. К счастью для свободного мира, остается надеяться, что это касается и военных разработок». Великий майянист высказался: методология Кнорозова не стоит даже пары строк, а его так называемая «дешифровка» — марксистская фальшивка и уловки советской пропаганды. При жизни Томпсона редкий ученый-майянист осмеливался перечить этому Великому Панджандруму [2] в любой сфере, и уж тем более в печати. Но в 1955 году шведский лингвист и синолог Тор Ульвинг опубликовал в журнале Ethnos замечательную оценку статьи Кнорозова 1952 года. После краткого изложения советского подхода и выводов Ульвинг пишет: «Задача экспертов по иероглифам майя — дать окончательный вердикт о значении новой дешифровки, кратко изложенной здесь. Но даже сейчас можно с уверенностью сказать, что ее важность в истории дешифровки иероглифов майя не может быть поставлена под сомнение (Ульвинг, вероятно, не читал диатрибу Томпсона. — М.К.). Неприятный факт, что она представлена на языке, недоступном большинству ученых западного мира, не должен служить им оправданием, чтобы не ознакомиться с ней досконально. Впервые было показано, что система письма построена в соответствии с принципами, преобладающими в других примитивных письменностях. Это сам по себе убедительный признак того, что новая дешифровка покоится на надежной основе. Кроме того, трудно поверить, что такая непротиворечивая система слоговых знаков с фонетическими значениями, которые, кажется, соответствуют всем комбинациям, где они встречаются, могла бы быть разработана, если бы она не была верной». Возможно, Швеция и была открыта для нового направления исследований, но безусловно не Германия, родина Фёрстеманна, Зелера и Шелльхаса. В 1956 году на Международном конгрессе американистов молодой немецкий эпиграфист Томас Бартель, который был шифровальщиком вермахта во время войны, принял эстафету от Томпсона, правда, без полемики в стиле холодной войны. На этой встрече присутствовал и Кнорозов, которому удалось войти в окружение основателя сибирской археологической школы академика Окладникова и выступить с докладом на английском языке в той же секции, что и Бартель. К этому времени у противников кнорозовской методологии было гораздо больше возможностей для критики, поскольку Кнорозов в 1955 году выпустил более амбициозную работу, опубликованную на испанском языке. Его новые предложения включали в себя большое количество в основном морфемных чтений, и я должен с некоторой горечью признать, что даже те из нас, кто симпатизировал его подходу, уже тогда почувствовали, что Юрий Валентинович отклонился от цели — или, по крайней мере, не привел аргументы столь же сильные, как в его фонетических прочтениях, основанных на «Сообщении...» Ланды. Как бы то ни было, Бартель открыто заявил, что кембриджская (то есть Томпсон) и гамбургская (где Бартель тогда преподавал) школа смотрят на проблему Кнорозова одинаково скептически. Карьера Бартеля любопытна. Его путь в дешифровке во многом шел параллельно кнорозовскому, но, в отличие от советского коллеги, Бартель оставил мало интеллектуальных наследников. Оба посвятили свою жизнь эпиграфике, оба пытались разгадать письменность майя и оба сосредоточились на письменности ронго-ронго с отдаленного острова Пасхи. На мой взгляд, ошибкой Бартеля была его непоколебимая преданность антифонетической традиции своих немецких предшественников: он специально подчеркивал, что его статья в Копенгагене была опубликована в пятидесятую годовщину смерти Фёрстеманна. Но, возможно, дело было просто в его нежелании видеть в письменности майя настоящую систему письма, подобную существовавшим в цивилизациях Старого Света. Опыт Кнорозова в сравнительных исследованиях, будь он марксистский или нет, дал русскому ученому основу, которой западным ученым не хватало. [1] Советская пресса начала пропагандировать открытие Кнорозова заранее, еще до того, как его статья увидела свет. Статья Кнорозова была напечатана в октябрьском номере журнала «Советская этнография», уже 12 августа 1952 года в «Литературной газете» вышла заметка известного советского африканиста профессора Д. А. Ольдерогге об открытии Кнорозова. Именно она и была пересказана в заметке в New York Times. [2] Великий Панджандрум — безумное английское военное изобретение времен Второй мировой войны: самоходный инженерный боеприпас, представлявший из себя катушку с ракетными двигателями, начиненную взрывчаткой. В переносном смысле — мощная и неостановимая сила.
11:37
13 Сен
Apple описала новые причины поломки iPhone (Lenta.ru)
Apple предупредила пользователей об опасности перевозки iPhone на мотоциклах и прочих транспортных средствах, создающих сильную вибрацию. В новом документе поддержки клиентов говорится, что воздействие на iPhone вибраций высокой амплитуды в определенных частотных диапазонах может нанести урон камере смартфона.
Далее по теме
НовостиНовости
НовостиНовости
УкраинаНовости - Украина
РоссияНовости - Россия
Каталог сайтов КАТАЛОГ САЙТОВ 
Если Вас заинтересовал наш проект и у Вас есть предложения или пожелания, которые могли бы улучшить его для Вас и нашей аудитории, напишите нам. Если Вы рекламодатель или готовы выступить в качестве спонсора этого проекта, будем рады ознакомиться с Вашими предложениями

Форма обратной связи

полная версия страницы