Открытки и пожелания, календарь праздников и события, история и библиотека, каталог сайтов от webplus.info
Свежий календарь праздников и событий КАЛЕНДАРЬ  Каталог пожеланий и поздравлений ПОЖЕЛАНИЯ  Открытки ОТКРЫТКИ  Красивые обои на рабочий стол ОБОИ  Исторические очерки ИЗ ИСТОРИИ...  Все новости НОВОСТИ 

16 января 2021, суббота 11:10

№ 16733580

Новости - Россия

Новости - Россия
Новости - Россия - Наука и Новые технологии

Наука и Новые технологии

все новости раздела
с комментариями
03:46
Вирусолог оценил опасность новых мутаций коронавируса (Lenta.ru)
Вирусолог Центра эпидемиологии и микробиологии имени Гамалеи Александр Бутенко оценил опасность новых мутаций коронавируса. По его словам, не каждая мутация ведет к появлению нового жизнеспособного варианта вируса.В природе остаются только те разновидности, которые находят свою нишу, что позволяет им репродуцироваться.
02:30
Еще одну дыру в российском модуле МКС перестали искать (Lenta.ru)
Поиск второго места утечки воздуха в российском модуле «Звезда» на Международной космической станции (МКС) прекращен до середины февраля. Протекающий отсек изолирован, компоненты воздуха для восполнения его утечки доставят на американском грузовом корабле в следующем месяце.
14:00
15 Янв
Права нации (ПОЛИТ.РУ)
Издательство «Новое литературное обозрение» представляет книгу историка Саймона Рабиновича «Права нации. Автономизм в еврейском национальном движении в позднеимперской и революционной России» (перевод Евгении Канищевой, Любови Сумм, Светланы Панич). В последние десятилетия существования Российской империи одним из самых болезненных общественных вопросов был вопрос о национальных правах. Многочисленное еврейское население России было юридически дискриминировано. В западных губерниях оно сталкивалось с национальными требованиями соседей — поляков, украинцев, литовцев и других расселенных более компактно, чем евреи, этнических групп. В начале ХХ века росли образование и политическая активность евреев, они обладали осознанной национальной, религиозной и культурной идентичностью и требовали не только гражданского, но и национального равноправия. Идеологическую форму чаяниям еврейского населения России придал историк Семен Дубнов (1860–1941), разработавший концепцию национальной внетерриториальной автономии. С точки зрения Дубнова, единство нации обеспечивает не столько собственное государство, сколько добровольная приверженность общей системе культурных ценностей и коллективная историческая память. Требование национальной внетерриториальной автономии к 1917 году вошло в программы всех еврейских партий и организаций России. Саймон Рабинович преподает в Северо-Восточном университете (Бостон, США), специалист по истории евреев в России, Европе и США. Предлагаем прочитать фрагмент книги, посвященный биографии Семена Дубнова и эволюции его взглядов.   Семен Дубнов, потомок знаменитых талмудистов, родился в городе Мстиславле (Могилевская губерния), в черте оседлости. Он отверг традиционную религиозность своей семьи сначала ради Гаскалы (еврейского Просвещения), а позднее ради европейских языков, философии и литературы [1] . Хотя его дед был раввином и религиозным столпом мстиславльской общины, в тринадцать лет Дубнов отказался продолжать обучение в иешиве. В университет он не поступил, провалив экзамен на гимназический аттестат. В 1890 году, не получив официального разрешения проживать в Санкт-Петербурге, Дубнов переехал вместе с семьей в Одессу. Там, в среде еврейских просветителей и писателей, начались его интеллектуальные поиски, в результате которых Дубнов стал еврейским националистом [2] . Поначалу, в период с 1882 по 1884 год, Дубнов утверждал, что евреи — это религиозная группа, которая должна быть преобразована в конфессию на принципах реформистского иудаизма; однако в Одессе его взгляды изменились [3] . Погрузившись в исторические исследования, Дубнов стал воспринимать евреев не просто как один из многих народов, но как народ, который за многовековое пребывание в диаспоре поднялся на более высокий уровень духовного развития, чем другие нации, имевшие возможность созидать собственную культуру в пределах своей географической территории [4] . Общение с небольшим, но влиятельным кругом националистически настроенных еврейских интеллигентов Одессы — в особенности дружба и непрерывный диалог с основателем духовного сионизма Ахад га-Амом (настоящее имя Ашер Гинцберг, 1856–1927) — способствовали формированию у Дубнова представления о евреях как о специфической «духовной» нации [5] . Маскилим (букв. просвещенные, так именовались приверженцы Гаскалы ) первоначально стремились реформировать и просветить российское еврейство с помощью таких институтов, как Общество для распространения просвещения между евреями в России (ОПЕ). Но в последние десятилетия XIX века многие маскилим , и в Одессе, и в других городах, стали уделять всё большее внимание националистическим проектам. Дубнов стал участником «культуркампф’а» («борьба за культуру»), во время которой группа одесских интеллигентов сформировала «национальный комитет» с целью создать внутри ОПЕ программу национального образования [6] . Но если состоявшие в этой группе сторонники иврита верили, что путь национального возрождения ведет в Палестину, то Дубнов, профессионально изучая историю, сделал вывод о важнейшей роли диаспоры в прошлом и будущем еврейского народа. Именно в результате своих исторических исследований Дубнов пришел к социологическому истолкованию еврейской истории, которое и окрасило все его политические сочинения [7] . В цикле политических эссе «Письма о старом и новом еврействе» Дубнов сформулировал собственную концепцию национальной идеи диаспоры и призвал все еврейские политические группировки поддержать идею автономизма. На практическом уровне он выступал за восстановление кегилы (историческая форма городской еврейской общины) в качестве светского органа еврейского самоуправления внутри российского государства. Дубнов считал, что сохранению еврейского народа способствовал не Талмуд, а автономные общины, веками поддерживавшие национальное самосознание в диаспоре. Применяя к еврейской истории позитивистскую эволюционную теорию, Дубнов утверждал, что евреи всегда стремились укреплять автономию, сохраняя тем самым свою национальную культуру и духовную жизнь даже в неблагоприятных обстоятельствах. Таким образом, евреи выжили в диаспоре, обратив очевидный недостаток — отсутствие собственной территории — в эволюционное преимущество, которое ускорило развитие нации. Под влиянием идей Джона Стюарта Милля, Огюста Конта, Генри Томаса Бокля и в особенности Герберта Спенсера Дубнов излагает историю еврейского общества с момента рассеяния как последовательную смену центров влияния. Предложенная Дубновым эволюционная концепция еврейской истории решительно порывала с господствовавшим в ту пору представлением об иудаизме как о неизменном религиозном учении. Его отстаивал, например, немецкий еврейский историк Генрих Грец (1817–1891). Грец, следуя Гегелю, полагал, что меняются лишь внешние черты иудаизма, а базовые этические ценности остаются неприкосновенными. Согласно эволюционной концепции Дубнова, евреи не только сохранились как община — они развились в нацию. В каждом историческом центре диаспоры (сначала в Вавилонии, затем в Испании, далее в Центральной и Восточной Европе) евреи использовали общинные институты для того, чтобы выгородить определенные автономные сферы, внутри которых выживало и даже укреплялось национальное чувство. Когда очередной центр приходил в упадок или подвергался давлению извне, на смену ему возникал другой, утверждал свою автономию и становился господствующим. Историческая теория Дубнова послужила фундаментом его политической идеологии. Если на протяжении долгих веков в Европе евреи сумели благодаря общинному самоуправлению поддерживать «национальную жизнь», то в современных условиях основной задачей для евреев становится утверждение «социальной автономии», то есть готовность организовать самоуправление в соответствии с историческими традициями и внутренними потребностями общины. Эту задачу Дубнов считал ключевой для сохранения духовных и культурных сил народа [8] . Дубнов не только стирал границы между историей и политикой, но и оказывал личное влияние на исторические воззрения образованных российских евреев. При опросе более чем тысячи еврейских студентов в Киеве в 1910 году 43 % респондентов назвали Дубнова одним из главных авторов (причем он заметно опережал в этом списке всех остальных) или единственным автором, сформировавшим их понимание еврейской истории [9] . Разумеется, не все участники опроса разделяли идею развития национализма в диаспоре, однако популярность исторических книг Дубнова и тем самым истолкования еврейской истории в духе автономизма способствовали распространению его политической философии. Дубнов создал свои исторические и национальные теории из эклектической смеси позитивизма, философии Гердера, русского народничества и классического либерализма Милля [10] . На его концепцию национальности заметно повлияли российские оппоненты исторического материализма. Главным образом на его исторические и национальные теории наложили заметный отпечаток три автора: Петр Лавров, который подчеркивал исторически важную роль отдельных мыслителей в процессе морального развития народов; Константин Аксаков, отделивший территориальный суверенитет от духовного развития; и Владимир Соловьев, который различал позитивные и негативные формы национализма [11] . Дубнов, как и Соловьев, считал возможным сочетать национализм с «универсализмом». Он также прояснил разграничение, которое Соловьев проводил между «космополитизмом» (то есть, согласно определению Дубнова, отказом от национальных различий, а значит, явлением негативным) и «универсализмом» (позитивным явлением, представлением обо всех народах как членах единой всечеловеческой семьи) [12] . В «Письмах» Дубнов обращался к теориям Соловьева, Лаврова, Эрнеста Ренана и Иоганна Готфрида Гердера, разъясняя философские и исторические истоки национального самосознания в диаспоре. В своих политических и философских трудах Дубнов призывал к коллективному поиску еврейской национальной идеи — этической и гуманистической. Согласно его убеждениям, между религиозными и национальными идеалами существует моральная и психологическая аналогия, а потому переход от религии к еврейскому национализму происходит как естественный процесс. В первых четырех, наиболее философских, «Письмах» Дубнов обсуждает принципиальное различие между национальным эгоизмом и национальным индивидуализмом, настаивая, что евреи должны выбрать последний. Национальный индивидуализм не покушается на политическую свободу или культурную автономию других наций, формы его выражения не нарушают «социальную этику» [13] . Законным основанием еврейской автономии должен стать духовный и этический еврейский национализм. Главной задачей при установлении принципов внетерриториальной автономии Дубнов считал установление прав, которые получает национальная автономия, и юридических границ, в которых она осуществляется, так чтобы более крупные и могущественные нации не стесняли автономию меньшинств [14] . Дубнов полагал, что, поскольку евреи исторически существовали и продолжают существовать в состоянии национального индивидуализма, им в особенности подойдет юридически оформленная автономия. Более того, приравнивая этические идеалы иудаизма к духовному национализму, который он рассматривал как историческую силу, обеспечившую самосохранение в диаспоре, Дубнов предложил формулу национализма, охватывавшую равным образом и религиозных, и секулярных евреев: «Идеал духовной нации этичен по самому существу своему, а таков именно национальный идеал еврейства» [15] . [1] Биографическую информацию о Семене Дубнове можно найти в его мемуарах: Дубнов С. М. Книга жизни. Воспоминания и размышления. Материалы для истории моего времени / Вступ. ст. и коммент. В. Е. Кельнера. СПб, 1998. Полная аннотированная библиография трудов Дубнова и работ о нем опубликована в: Rabinovitch S. Simon Dubnov // Oxford Bibliographies in Jewish Studies / Ed. D. Biale. New York, 2014. См. также: Dubnov-Erlich S. The Life and Work of S.M. Dubnov: Diaspora Nationalism and Jewish History / J. Vowles, trans., J. Shandler, ed. New York, 1991; Groberg K. A. The Life and Influence of Simon Dubnov (1860–1941): An Appreciation // Modern Judaism. 1993. Vol. 13. P. 71–93; Кельнер В. Е. Миссионер истории; Poznanski R. Introduction: S. Doubnov, l’homme et son
02:45
15 Янв
Telegram приостановил "десятки неонацистских каналов" (Правда.Ру)
Администрация приложения для обмена сообщениями Telegram заявила, что была приостановлена работа нескольких каналов, нарушающих правила против разжигания ненависти. "С появлением многих социальных сетей, внезапно переосмысливающих свою политику в свете недавнего политического насилия в США, популярное приложение для обмена сообщениями Telegram начало отсекать организованную сеть неонацистских и белых супрематических аккаунтов, процветающих на платформе", — сообщил портал TechCrunch. Telegram подтвердил TechCrunch, что за последний день были удалены десятки каналов, "подстрекавших к насилию".
16:17
14 Янв
Жизнь на Земле зародилась на "архейских островах" (Правда.Ру)
Появление жизни на Земле остаётся одной из самых больших загадок для человечества. Жизнь на нашей планете в виде микробов могла зародиться вскоре после образования самой планеты, ещё до того, как появились континенты. Учёным удалось найти следы от остатков живых организмов в породах возрастом 3,7 и 3,95 млрд лет. Но было непонятно, как они там оказались.
14:00
14 Янв
Арденнская операция. Последняя авантюра Гитлера (ПОЛИТ.РУ)
Издательства «КоЛибри» и «Азбука-Аттикус» представляют книгу известного британского историка Энтони Бивора «Арденнская операция. Последняя авантюра Гитлера» (перевод Владимира Измайлова). Книга посвящена одному из важнейших сражений заключительного этапа Второй мировой войны на территории Западной Европы. 16 декабря 1944 года Гитлер начал свою последнюю операцию на границе Бельгии и Германии, в заснеженных лесах и ущельях Арденн. Он полагал, что сможет расколоть союзников, продвинувшись до самого Антверпена, а затем вынудить их отказаться от участия в войне. В качестве места для прорыва Гитлер выбрал Арденны, поскольку помнил успех атаки 1940 года на этот сектор и хотел его повторить. Американские войска, захваченные врасплох, столкнулись с двумя танковыми армиями. Бои в Арденнах велись с жестокостью, какой еще не видел Западный фронт. Предлагаем прочитать фрагмент книги.   20 ноября Гитлер вошел в специальный поезд, Sonderzug, стоявший на замаскированной ветке в «Волчьем логове». С обоих концов поезда было прицеплено по зенитной платформе с двумя счетверенными орудиями на каждой, а между ними — два бронированных и шесть пассажирских вагонов. Весь состав был окрашен в темно-серый цвет. Скорее всего, в глубине души Гитлер знал, что никогда не вернется в Восточную Пруссию, но, как всегда, отрицал очевидное — и приказал продолжать обустройство обороны. Его штабисты и секретарь Траудль Юнге садились в поезд «с довольно тоскливым ощущением, будто прощаются навсегда». Гитлер, говоривший только громким шепотом, нервничал, ибо на следующий день в Берлине специалист собирался удалить полип из его голосовых связок. Фюрер признался Юнге, что может потерять голос. «Он очень хорошо знал, — писала она, — что его голос был важным инструментом его власти; его слова опьяняли людей и увлекали их. Как он сможет продолжать подчинять себе толпы этих зачарованных, если не сможет к ним обращаться?» Его ближайшее окружение несколько недель умоляло фюрера поговорить с нацией. «Мой фюрер, вы должны снова обратиться к немецкому народу. Они утратили мужество. Они в вас усомнились. Ходят слухи, будто вас уже нет в живых». Гитлер хотел добраться до Берлина после наступления темноты. Он сказал, так лучше сохранить его присутствие в тайне, но свита знала: он не хотел видеть последствий бомбардировок союзников. Когда они высадились на станции Грюневальд и поехали в рейхсканцелярию, «автоколонна пыталась проехать по улицам, которые еще не были повреждены, — писала Юнге. — И снова у Гитлера не было возможности разглядеть как следует раны Берлина: глухой свет фар едва высвечивал каменные груды по обочинам дороги». Самой важной причиной, по которой Гитлер приехал в Берлин, был надзор за планированием наступления в Арденнах — идея пришла к нему, прикованному к постели, примерно в середине сентября в «Волчьем логове». Гитлер был болен желтухой и поэтому не мог присутствовать на ситуационных совещаниях. «У Гитлера был целый день на размышления, — вспоминал позже генерал-оберст Йодль. — Я видел его одного, когда он лежал в постели, — ему обычно не нравилось, когда его хоть кто-то, кроме адъютантов, видел в постели, — и он говорил об этой идее. Я сделал грубый набросок на карте, показывая направление атаки, ее охват и необходимые силы». Гитлер был полон решимости никогда не вступать в переговоры, о чем Геринг хорошо знал, когда отверг мольбу генерала Крайпе убедить фюрера в необходимости искать политическое решение. Гитлер по-прежнему был уверен, что «неестественный» союз между капиталистическими странами Запада и Советским Союзом должен неизбежно рухнуть. Он решил, что, вместо того чтобы вести оборонительные сражения на Восточном и Западном фронтах, следует предпринять последнее великое наступление, которое имеет гораздо больше шансов на успех. «Оставаясь в обороне, мы и надеяться не могли, что сможем избежать преследующего нас злого рока, — объяснял позже Йодль. — Это был акт отчаяния, но нам пришлось рискнуть всем». На Восточном фронте сосредоточенная атака тридцати двух дивизий была бы поглощена и подавлена огромными силами Красной армии. Стремительная победа на итальянском фронте ничего не изменила бы. Но на Западе, полагал Гитлер, две танковые армии, двигаясь на север, к Антверпену, могли бы расколоть союзников и вывести из войны канадцев, а после «очередного Дюнкерка», возможно, даже и англичан. И это положило бы конец угрозе военной промышленности Рура. В качестве места для прорыва Гитлер выбрал Арденны, так как удерживавшие их американские войска были немногочисленными. Безусловно, он помнил успех атаки 1940 года на этот сектор и хотел ее повторить. Лесистое нагорье Айфель на немецкой стороне границы, прекрасное укрытие для войск и танков от авиации союзников, давало ему немалое преимущество. Всё будет зависеть от неожиданности и скорости реакции командования союзников. Гитлер надеялся, что оно отреагирует недостаточно быстро; он предполагал, что Эйзенхауэр должен будет проконсультироваться со своим политическим руководством, а также с другими командующими союзников, а это могло занять несколько дней. До неожиданного заявления Гитлера 16 сентября в «Волчьем логове» о плане фюрера знал только Йодль. С тех пор все проинформированные должны были расписаться — в знак согласия — под документом, где говорилось, что каждый, кто сообщит об этом кому-либо, не наделенному особыми полномочиями, будет казнен. Йодль использовал свой небольшой штат для разработки деталей плана в соответствии с пожеланиями фюрера. Кейтель, хотя теоретически и отвечал за ОКВ, в планировании не участвовал — только в распределении топлива и боеприпасов для операции. А Рундштедта, несмотря на его должность главнокомандующего Западным фронтом, вообще не информировали. Вот почему он приходил в такое раздражение, когда позднее американцы ссылались на «наступление Рундштедта», как если бы это был его план. 22 октября начальник штаба Рундштедта генерал кавалерии Зигфрид Вестфаль и начальник штаба Моделя генерал пехоты Ганс Кребс явились по требованию в «Волчье логово». Опасаясь гневных тирад Гитлера из-за падения Ахена и подозревая, что их просьбы дать больше дивизий будут с негодованием отклонены, они были удивлены, когда у входа в зал совещаний их заставили подписать обязательство — под страхом смерти сохранить всё услышанное в тайне. Заместитель Йодля представил секретное исследование «Wacht am Rhein — Вахта на Рейне», кодовое название, предназначенное для того, чтобы произвести совершенно обратное впечатление — плана обороны. На этом этапе не было никакого намека на наступление в Арденнах, речь шла лишь о переброске войск на Западный фронт в области Ахена как будто для контрудара в ожидании скорого и неизбежного наступления американских армий. После обеда двух начальников штаба допустили на ежедневное совещание у Гитлера, посвященное анализу обстановки на фронте. Нескольких офицеров попросили уйти после общего инструктажа, и в комнате осталось около пятнадцати человек. Гитлер начал говорить. По его словам, Западный фронт требовал подкреплений, и это понятно, учитывая, что в дни Первой мировой там было 130 немецких дивизий. Он не мог его укрепить раньше, поскольку не мог позволить себе наращивать численность войск, предназначенных только для обороны. Но теперь всё изменилось: он разработал план внезапного нападения на Антверпен — атаки к югу от Льежа при поддержке двух тысяч самолетов, цифра явно преувеличенная, и ни один офицер ни на мгновение ей не поверил. Он хотел начать атаку в ноябре, в сезон туманов, хотя понимал, что на подготовку уйдет большая часть месяца. Главный прорыв предстояло совершить 6-й танковой армии к югу от Хюртгенского леса. 5-я танковая армия Мантойфеля должна была поддерживать ее левый фланг, а 7-я армия, в свою очередь, — защищать ее от контратак 3-й армии Паттона на юге. У Вестфаля потом возникло немало вопросов к Йодлю, но от него просто «отмахнулись». Генерала кавалерии так и подмывало сказать, что выделенных сил явно не хватит, даже чтобы добраться до Мааса, но он знал, что, если бы он высказал подобные возражения, Wehrmachtf
10:35
14 Янв
В индонезийской пещере найдено древнейшее изображение свиньи (Правда.Ру)
Археологи Национального исследовательского центра Индонезии совместно с австралийскими коллегами обнаружили в известняковой пещере в Южном Сулавеси наскальное изображение целепесской свиньи. Возраст рисунка составляет более 45 тыс. лет. Изображение сделано красной охрой. Данная находка говорит о том, что на этой территории люди жили уже тысячи лет назад. Проживавшее здесь племя умело создать сложные орудия труда.
09:00
14 Янв
Палеонаучные итоги 2020 года. Палеоновость с яйцом (ПОЛИТ.РУ)
О чем речь Вспоминая ушедший год, нельзя не отметить, что в первой его половине было внезапно много палеоновостей с яйцами (о яйцах, скорлупках и тому подобном). Их было много, обо всех сложно рассказать подробно. Но всё же две особенно выделяются на этом фоне. Во-первых, выяснилось, что у мозазавров яйца таки были . Спойлер: на самом деле ничего подобного не выяснили, и вообще мозазавры в этой новости, скорее, для красоты, но об этом позже. Во-вторых, выяснили, что у цератопсов не просто были яйца (в этом и раньше никто не сомневался — ни одного живородящего архозавра еще не обнаружено), но они были мягкоскорлупчатыми , и вообще, видимо, окончательно бронировать свои яйца разные динозавры научились в разное время и вполне самостоятельно. Тут надо оговориться, что кальций уже и у крокодилов яйца покрывает, но оболочки их яиц гораздо мягче, чем у современных птиц, а слой кальция намного-намного тоньше… Насколько я могу судить, суть этой новости в том, что у динозавров яйца изначально были почти как у крокодилов, и в таком первозданном виде они у многих динозавров и сохранились до конца мезозоя (если не предполагать вариант возвращения к более архаичной структуре яичных оболочек уже у поздних динозавров), а птичий тип развивается не у всех и в разное время. В общем, это тоже была интересная новость, но о ней в другой раз. Пока же про мозазавров… Откуда они взялись? Не вообще взялись, а в данной конкретной новости. В принципе, определить живое существо только по оболочке (именно оболочке) яйца, без каких бы то ни было иных остатков, — занятие не более перспективное, чем определять модель автомобиля по отпечатку протектора, так что подозреваю, что сами авторы открытия приделали мозазавра к новости из соображений не столько научных, сколько популяризаторских. Сколь бы удивительным ни было открытие яйца, в чем его уникальность — еще надо объяснять, а вот объявить, что яйцо принадлежит какому-то мозазавру (а мозазавров не очень-то подозревали в способности производить яйца), — это сильный ход. Вообще, морские рептилии мезозоя в массе своей живородящие, да и сегодня морские змеи тоже предпочитают потомков производить, минуя стадию откладки (возможно, живорождение вообще оказывается неплохой преадаптацией к освоению океанов). Объявить яйцо яйцом именно мозазавра — это сразу будоражит читателя и вызывает интерес. Увы, скорее всего, мозазаврами здесь и не пахнет, но я ненадолго сделаю вид, что авторам поверил, и попытаюсь представить: а как вообще мозазавр мог быть совмещен с яйцами? Вопрос этот настолько нетривиальный, что даже самим авторам открытия пришлось вообразить нечто довольно странное, но обо всем по порядку. История открытия и досужие размышления Итак, нечто, обнаруженное в Антарктиде в 2011 году и подозрительно похожее на оболочку яйца, действительно оказалось оболочкой яйца. И не просто яйца, а мегаяйца, яйца с большой буквы Я, уступающего в размерах только яйцам эпиорниса. Но эпиорнис-то откладывал нормальные человеческие (зачеркнуто) птичьи яйца, с твердой известковой скорлупой. А тут всё оказалось по-другому. Рассматривая такое чудо чудное, исследователи пришли к выводу, что и существо, это яйцо отложившее, тоже было довольно крупненьким — метров эдак семь в длину. Замечание, прямо скажем, спорное: скромные размеры никак не препятствуют птице киви производить титанических размеров яйца, и автором мезозойского гиганта также могло оказаться существо совсем не крупное. Но исследователи все-таки исходят из того, что пропорция примерно соблюдена: большому яйцу — большого производителя. Так как оболочка яиц все-таки была мягкой, то логично было бы предположить, что этим производителем был какой-то очень крупный лепидозавр. И у яйцеоткрывателей, как уже сказано, имелся очень хороший кандидат на эту роль — мозазавр. Помимо рекламных целей, у них было и еще несколько простых соображений: во-первых, мозазавры были действительно крупными, даже гигантскими; во-вторых, они, несомненно, были лепидозаврами; в-третьих, их скелеты можно найти в тех же отложениях, в которых и было обнаружено то, что впоследствии оказалось яйцом. Окей, товарищи. Но мне в этом всё же видится некоторая натяжка. Как я уже сказал, ранее считалось, что мозазавры, как и большинство морских рептилий мезозоя, были вполне живородящими. Да и собственно семиметровая тушка не очень вяжется с выползанием на берег: в длину существо, которое отложило это яйцо, должно было быть даже больше архелона. Эта бороздившая меловые моря черепаха простиралась на жалких четыре с половиной метра, что с семью гипотетическими метрами нашего гипотетического мозазавра не идет ни в какое сравнение. При этом и семь метров для мозазавра — далеко не предел. Как выползать на берег, если в тебе все 10, или 12, или, возможно, больше метров? Конечно, история планеты знала крокодилов вполне титанической наружности, в 10 метров длиной, но они всё же не были так основательно специализированы к жизни в море. В мезозое, кстати, были и морские крокодилы, но они, видимо, никогда не были столь уж крупными. Отъедались до горообразных габаритов обычно крокодилы речные, пресноводные. Впрочем, сейчас о мозазаврах. Вот представьте некрупного, но все-таки кита, который выползает на берег, чтобы вырыть небольшое углубление и отложить в нем яйца. Малореалистичная картина, согласитесь. Даже авторам открытия пришлось как-то решать вопрос с размерами животного и тем, как, собственно, оно могло совершить откладку. Они предполагают, что хотя мозазавры и были живородящими целиком и полностью, но все-таки не до конца. И речь не о яйцеживорождении. То есть о нем, но в интересном варианте. По мнению исследователей, яйца оставались в организмах матерей до часа X, когда подрастающему поколению пора было появляться на свет. Вот тогда и только тогда и проходила откладка яйца, из которого немедленно вылуплялся юный мозазаврик. Яйцо, собственно говоря, в такой ситуации не нужно — оно сохраняется как «дань традиции». Так представляют себе эту картину первооткрыватели (первоопознаватели) яйца. Оговорюсь еще раз: все-таки, как мы сейчас понимаем, яйца и динозавров как таковых и, видимо, архозавров вообще были намного разнообразнее, чем это казалось ранее. Кроме того, не всё, что находится в океане, там и производится. Скажем, кости гадрозавров часто находят в морских отложениях, хотя они никоим образом морскими жителями не были, просто в силу то ли малой устойчивости, то ли повышенной любви к форсированию рек и малой плавучести они часто тонули и выносились течениями в океаны. Конечно, едва ли действительно оболочка принадлежала какому-то динозавру: даже очень примитивные динояйца уже имели пусть и слабое, но «керамическое» покрытие — известковый слой, он есть уже у таких сравнительно примитивных архозавров, как крокодилы. Сам размер опознанного яйца недвусмысленно свидетельствует о том, что на земле ему не место: яйцо с мягкой скорлупой такого размера едва ли смогло бы удерживать форму в земле или на отрытом воздухе, разве что мы предположим, что какое-то наземное существо практиковало яйцеживорождение, как это предполагается исследователями для мозазавра (это, прямо скажем, несколько более реалистичный сценарий: в данном случае отпрыск хотя бы не рисковал захлебнуться). Итак, главный кандидат в изготовители яйца, назначенный на эту должность исследователями, — мозазавр. И вот тут можно рассуждать о чем-то хотя и фантастическом, но имеющем некое условно палеонтологическое значение. Итак, мозазавр — это лепидозавр. У некоторых лепидозавров есть интересное свойство: в зависимости от погодно-климатических условий они могут довольно нечувствительно переходить от откладывания яиц к яйцеживорождению. Если климат достаточно теплый, яйца можно и не таскать в себе, а если вокруг прохладновато — ну что ж, тогда сохраняем яйца в утробе и прикладываем максимум усилий для их выживания. Как многие знают, с увеличением размеров тела оно всё лучше и лучше сохраняет тепло, в палеонтологической литературе это притча во языцех. Британский палеонтолог и палеохудожник, специалист по птерозаврам Марк Уиттон даже написал в октябре позапрошлого года интересный пост о том, что большим быть очень жарко, что, в общем, крупномеры и не должны быть хорошо утеплены, пернаты и мохнаты, вопреки тому, как их часто рисуют. Кроме того, многие рептилии начинают размножаться еще задолго до того, как достигнут максимального размера. Поскольку у нас есть такая опция, как варьировать по желанию способ производства потомства, то… Оговорюсь, что как раз именно у ближайших, доживших до наших дней родичей мозазавров — варанов этой чудо-способности не наблюдается, но это не значит, что ее не могло быть в прошлом у их родичей. Итак (это даже не предположение, а фантазия, но она мне кажется довольно красивой… не очень реалистичной, но красивой), пока мозазавры были невелики размером и плохо отапливались, с одной стороны, а с другой, им не столь тяжело (на самом деле тяжело, но об этом позже) было отправляться на берег для откладки яиц, они и отправлялись в пешие прогулки на предмет размножиться. По мере же увеличения размеров, когда и на сушу не очень вылезешь, и с температурой тела уже всё вполне прилично, можно было перейти на производство непосредственно в водной среде. Могло ли такое быть? Сделаю еще одну оговорку: вообще, у мозазавров, как и у большинства морских рептилий мезозоя, с отоплением было совсем неплохо — они умели поддерживать температуру заметно выше окружающей среды. Конечно, окрестности Арктики и Антарктики в конце мезозоя были гораздо теплее, чем сегодняшние, и все-таки там было сравнительно прохладно. В антарктических водах с квелым метаболизмом не поплаваешь. Видели антарктических крокодилов? Вот поэтому и не видели. Крокодилы добирались до весьма бореальных широт, но только в периоды экстремальных потеплений. Стало быть, у живущих на крайнем юге мозазавров вовсе не было никаких оснований покидать океан для откладки яиц. Рождение мозазавра. Илл.: Francisco Hueichaleo, 2020 Ладно, допустим, в позднем мелу климат не был постоянно прохладным, могли случаться и вполне теплые годы, все-таки пригодные для выведения потомства на суше. Кроме того, мозазавры расселились практически повсеместно, они были существами довольно крупными, скорее всего, в поисках пищи им приходилось мигрировать на большие расстояния. То, что для Арктики было чаще бессмысленно, в широтах более теплых оказывалось для некрупных особей нормальной стратегией, да и в антарктических водах могло временами пригодиться. Все-таки, несмотря на способность мозазавров поддерживать высокие температуры, не стоит думать, что они были столь же горячими парнями, как современные птицы и плацентарные млекопитающие. Очередное лирико-научное отступление: вообще, живородящим осваивать океанские просторы, видимо, гораздо удобнее, и большинство морских рептилий мезозоя, как уже сказано, были живородящими, сегодняшние морские змеи — тоже. Сохранение откладки яиц и связи с сушей — не самая выгодная стратегия для животного, переселяющегося в моря и океаны. Хотя у нас есть яркое исключение — морские черепахи, но в целом соваться на сушу, если вы хорошо приспособлены к жизни в воде, не выгодно. Однако такая картина складывается, если мы смотрим именно на рептилий. Если отвлечься от существ с рептильным строением, даже живородящие и уже основательно приспособленные к жизни в морях ластоногие все-таки размножаются на берегу. Но у них есть основательный довод в пользу того, чтобы выбираться на берег: выкармливание потомства, которое еще слишком беспомощно, чтобы самостоятельно бороздить просторы океанов. Итак, у нас получается антарктический мозазавр, не только выбирающийся на сушу, но еще и выкармливающий потомство. Это уже не просто допущение, а допущение из области фантастики (причем даже не очень научной). В общем, гипотеза выглядит странно, как ни крути. Можно попробовать вернуться к тому, что предположили сами исследователи: откладка яйца происходит в зоне прилива, и яйцо на суше фактически совсем не присутствует — тут же после откладки из него начинает вылупляться детеныш. Но всё-таки, даже если детеныш начинает проклевываться сразу после откладки яйца, ему требуется время, чтобы освободиться от оболочек, и в это время он еще должен не утонуть и не захлебнуться. Очень рискованная стратегия. Если уж предполагать, что кто-то мог ее использовать, то этот кто-то совершенно не способен перейти к живорождению. Лепидозавры же, как уже сказано, с этим переходом неплохо справляются. Кроме того, даже если мы согласимся с тем, что для какой-то крупной морской рептилии живорождение оказывается недоступным, возникает вопрос: почему? Что этому препятствовало? Без ответа на этот вопрос, понять, кто мог бы использовать такую стратегию (и использовал ли), невозможно. Вернусь к своему фантастическому предположению. Проверить мысль о вариативности стратегии размножения у каких-то крупных морских рептилий мезозоя сложно: морских лепидозавров, схожих с ними по размеру, до наших дней как-то не сохранилось, и всё же… Вообще, рептилиям, в том числе морским, полагается изгибаться из стороны в сторону (латерально), но.... Некоторые мезозойские рептилии имели слишком малоподвижный и не подходящий для этого скелет, и им приходилось двигаться, не изгибаясь всем телом, а используя как основные движители ласты. У плезиозавров и их родичей, как предполагается (хотя это спорное предположение), даже хвост был сплющен именно сверху вниз (дорс-вентрально), как мы это наблюдаем у современных бобров, утконосов, китообразных и прочих разных млекопитающих. Оговорюсь: это как раз у тех водных млекопитающих, которые используют хвост для передвижения в водной толще, а у тех зверей, которые используют его в качестве руля, хвост сплющен с боков. У мозазавра вроде бы хвоста млекопитающего типа не было (да поправят меня специалисты по морским рептилиям), хвост его был «правильным» — сплюснутым с боков, но вот плавал он все-таки неожиданным брассом , то есть с активным использованием передних конечностей. У этого, как мне кажется, может быть объяснение: если вы уже довольно крупненький, то вам трудно выползать на берег, просто изгибаясь. Вам надо как-то поддерживать ваше тело (а оно, замечу, у тех же мозазавров вполне обтекаемое и приспособленное к движению именно в воде), надо его поддерживать на суше. Вам нужны мощный плечевой пояс и сильные передние конечности. Тем более они необходимы для откапывания углублений и откладки в них яиц. А если у вас уже есть сильные (пусть и не крупные) конечности, то можно их всё же использовать и при плавании — чего добру пропадать. Возможно, именно для транспортировки тела на сушу (если они действительно хоть как-то и когда-то могли это делать, а в этом можно сильно сомневаться, хотя бы в силу того, что, как уже сказано, тело их обтекаемо и идеально именно для передвижений в водной среде) с целью откладки яиц у мозазавров и развился мощный плечевой пояс. Впрочем, всё, что можно сказать о происхождения странного стиля плавания мозазавров, — лишь фантазии. Не более чем фантазиями будет всё, что можно сказать о происхождении загадочного антарктического яйца, но именно этим, а вовсе не его гипотетической принадлежностью мозазавру, оно и интересно. Оно не должно существовать, но оно существовало — значит, надо выяснить, как.
14:00
13 Янв
Гитлер и Габсбурги. Месть фюрера правящему дому Австрии (ПОЛИТ.РУ)
Издательства «КоЛибри» и «Азбука-Аттикус» представляют книгу Джеймса Лонго «Гитлер и Габсбурги. Месть фюрера правящему дому Австрии» (перевод Татьяны Камышниковой). В молодости Адольф Гитлер пять лет прожил в Вене. Именно там и тогда окончательно сформировалась его ненависть к правящей императорской семье Габсбургов, стремление мстить исчезнувшей империи, убитому эрцгерцогу и его наследникам. С вершин власти Гитлер обрушил всю свою ненависть к Габсбургам и их пестрой империи на Максимилиана и Эрнста фон Гогенбергов, сыновей Франца-Фердинанда, открыто выступавших против нацистской партии и ее расистской идеологии. Когда в 1938 году Германия захватила Австрию, именно Максимилиан и Эрнст стали первыми австрийцами, арестованными гестапо. Отправленные в концлагерь Дахау в Германии, братья в считаные часы попали из дворца в застенок. Женщины семьи, в том числе и единственная дочь эрцгерцога, принцесса София Гогенберг, вступили в противостояние с Гитлером. Их стойкость и храбрость в условиях предательств, измен, мучений и голода помогли семье выжить и в годы войны, и в непростое мирное время. В поисках ответа на вопрос, почему Гитлер был так твердо намерен искоренить семью убитого эрцгерцога, автор книги Джеймс М. Лонго целых десять лет проводил исследования и беседовал с потомками правящего дома Габсбургов и в итоге детально изложил историю бесстрашной борьбы семьи Франца-Фердинанда против фюрера. В предлагаемом отрывке книги описывается судьба Максимилиана и Эрнста Габсбургов в первые дни после аншлюса Австрии.   Рано утром того дня, когда Германия вторглась в Австрию, Эрнст с семьей приехал в Артштеттен. Уже через несколько минут после обращения Шушнига сердитая толпа окружила их дом в Радмере. Соседи, с которыми Эрнст прожил бок о бок не один год, мужчины и женщины, которые у него работали, выкрикивали нацистские лозунги и стреляли из ружей в воздух. В дом летели камни, угрозы, злые обещания. Один из зачинщиков, управляющий поместьем Эрнста, ревел: «Теперь здесь всё наше! С сегодняшнего дня мы ваши хозяева!» Такое творилось по всей Австрии — на фермах, в больших и малых городах. Горничные и рабочие-сезонники, официанты и официантки, дворецкие и шоферы, даже уборщицы, которые годами лишь молчаливо исполняли приказания, стали вдруг мощнейшей силой. Несколько слов, сказанных новым хозяевам страны нацистам, — и к утру целой семьи как не бывало. Поняв, что вопли у дома ни к чему не привели, толпа ушла во тьму, отмечать рождение новой Австрии. Эрнст, опасаясь того, что может твориться в столице, добрался до Артштеттена кружными путями. Они с Максом решили, что вместе с женами и детьми отправятся в Вену и будут держать совет с отцом Мэйзи, британским дипломатом. А вдруг он поможет им всем бежать из страны? Вторым кошмарным путешествием за сутки стали восемьдесят километров от Артштеттена до Вены. Сначала они просто не узнали ее. Еще вчера на каждом флагштоке и общественном здании реяли красно-белые флаги Австрийской республики. Теперь чуть ли не на всех уличных фонарях, деревьях, окнах и балконах торчала нацистская свастика. Этот символ был даже на нарукавных повязках уличных регулировщиков. Американский радиожурналист Уильям Л. Ширер рассказал, во что превратился город: Я вышел из метро на Карлсплац и оказался в истерически настроенной, вопящей толпе нацистов, которая направлялась в сторону центра. Такие озверелые лица я уже видел раньше — на партийных сборищах в Нюрнберге… А полицейские, которые всего несколько часов назад на моих глазах без труда разогнали небольшую толпу нацистов, теперь стояли в стороне и усмехались. Гогенберги молча ехали в центр города, мимо огромного дворца Хофбург и опустевшего Шенбрунна, бывшей резиденции Франца-Иосифа. Некоторые улицы как будто вымерли. На других неистовые толпы вышвыривали евреев из их домов, магазинов, контор. Над отдельными людьми и маленькими группами просто издевались, заставляя соскребать со стен надписи и рисунки в поддержку Шушнига, которые появились всего несколько дней назад. Эдвард Марроу, только что прибыв из Берлина, сделал об этом репортаж для радио CBS: «Молодые штурмовики разъезжают повсюду в легковых машинах и грузовиках, поют и швыряют в толпу апельсины. Почти у каждого здания стоит вооруженная охрана… Пока еще много людей по всей Рингштрассе, много людей у самых больших гостиниц… в воздухе как будто разлито ожидание: каждый ждет и размышляет, куда и в какое время прибудет господин Гитлер». Австрийский писатель Стефан Цвейг с отвращением писал о страшной атмосфере, охватившей тогда Вену: «Всё, что прежде мерещилось болезненно-грязному, безудержно злобствующему воображению по ночам, бесчинствовало теперь среди бела дня». Карл Цукерман, уехавший из страны сценарист фильма «Голубой ангел» с Марлен Дитрих, назвал эйфорию и разнузданную ненависть венцев «неописуемым шабашем ведьм». Машины с немецкими номерами встречали радостными криками, с австрийскими — безразличием. По всему городу творились ужасы, и никто не обращал внимания на Гогенбергов, когда они молча ехали мимо Карлскирхе, где венчались Макс и Мэйзи, и дворца Бельведер, где Макс появился на свет. Добравшись наконец до британского посольства, Эрнст с семьей быстро вошли внутрь. Максимилиан и Элизабет с пятью сыновьями от одного года до десяти лет перешли через улицу и по крутой лестнице поднялись в квартиру тестя и тещи Эрнста. Окна закрыли тяжелыми шторами. И через семьдесят лет Георг Гогенберг, которому в 1938 г. было девять лет, вспоминал, как часами смотрел на эти шторы и ждал хоть какого-нибудь известия из посольства. В Праге София молилась, чтобы узнать хоть что-нибудь о братьях. Новости из Вены приходили безостановочно, но не было ничего ни о Максе, ни об Эрнсте. А то, что она узнавала, заставляло волноваться всё сильнее и сильнее. Курт Шушниг сидел под домашним арестом во дворце Бельведер. Новый канцлер Австрии Артур Зейсс-Инкварт поклялся в верности нацистской партии. Ручным канцлером он пробыл всего двое суток, но всё же успел напакостить Гогенбергам. Бельгийское, французское и венгерское посольства предоставляли политическое убежище сотням беженцев, помогая им быстро исчезнуть из страны. Но в первые часы немецкой оккупации, пока еще не наступила определенность, Зейсс-Инкварт посетил лишь одно посольство и имел разговор лишь с одним послом — британцем Майклом Паларетом. Вена и Лондон провели телефонные переговоры и обменялись телеграммами. Премьер-министр Чемберлен приказал не выдавать выездной визы принцу Эрнсту Гогенбергу и немедленно выставить его с семьей из посольства. Новое правительство Австрии заклеймило Эрнста и Максимилиана Гогенбергов «врагами государства». На календаре было 14 марта 1938 г. — первый день рождения младшего сына Эрнста, в крещении Франца-Фердинанда-Максимилиана Гогенберга. Остолбеневший отец Мэйзи молча смотрел, как дочь, Эрнст и их маленький сын обреченно перешли улицу, чтобы попасть в его квартиру. Им больше некуда было деваться. Осталось только рискнуть: весь расчет был на то, что гестапо не арестует Эрнста в доме британского дипломата. Задумка Максимилиана и Элизабет была более дерзкой. Они перебрались на Рингштрассе, в самый шикарный пятизвездочный отель Вены — «Империал». Макс полагал, что там, в известном всем месте, их точно не посмеют арестовать. Когда-то это был городской дворец правящего дома Вюртембергов, близких родственников Гогенбергов. Управлял отелем друг семьи. Макс и не подозревал, что отель, на котором он остановил свой выбор, облюбовал себе и Адольф Гитлер. Не успело семейство распаковать чемоданы, как пришла новость, что Гитлер тоже будет жить здесь. Пока автомобильный кортеж вождя нацистов медленно приближался к Вене, Макс с семьей перебрался не в столь заметное место. Гитлер ехал в город по той же дороге, что и Гогенберги два дня назад. Пражское радио сообщало о сотнях, а потом и тысячах австрийцев, встречавших его нацистским приветствием. Лени Рифеншталь вспоминала сцену, похожую на массовое помешательство: «В почти религиозном экстазе они тянули руки навстречу Гитлеру. Пожилые мужчины и женщины плакали от радости. Просто трудно себе представить, каким было всеобщее ликование». София и Фриц не могли поверить тому, что слышали. Не имея новостей о братьях, София нервно ходила из дома в церковь Богородицы Торжествующей и обратно. В один из тех страшных часов, когда сыновья Франца-Фердинанда скрывались в Вене, а его дочь молилась в Праге, Адольф Гитлер проехал замок Артштеттен, где покоились их убитые родители. Миклош Хорти, диктатор Венгрии, печально знаменитый сотрудничеством с нацистами, в воспоминаниях высказался вполне определенно: «Два выстрела в Сараево стали первыми выстрелами Первой мировой войны, а та породила еще более смертоносную Вторую». И действительно, отзвуки сараевских выстрелов вскоре услышал весь мир. Погибли миллионы, и среди них немало австрийцев, приветствовавших человека, от которого с негодованием отвернулись бы, а то и вовсе не заметили еще несколько лет назад, если бы встретили его на тех же самых венских улицах. Тем временем кавалькада Гитлера наконец добралась до предместий Вены и дворца Шенбрунн. Парки дворца были ему прекрасно знакомы. Здесь, на скамейке, Гитлер мечтал, как когда-нибудь «высшая раса» — немецкий народ — сметет с лица земли остатки «нечистокровной» многонациональной империи Габсбургов. Через двадцать пять лет перезвон церковных колоколов и тысячи радостных венцев доказывали ему, что день этот недалек. Архиепископ Иннитцер, кардинал Венский, воодушевленно приветствовал Гитлера и писал в открытом письме к своей пастве: «Католикам Венского прихода следует по воскресеньям возносить благодарность Господу Нашему за бескровный поворот к величайшей политической перемене». Он поставил в конце «Хайль Гитлер» и немедля отправился в отель «Империал» лично засвидетельствовать свое почтение фюреру. Вскоре после рождения Франца-Фердинанда император Франц-Иосиф снес каменные стены, которые почти шесть веков укрывали Вену от иноземных завоевателей. На месте средневековых укреплений пролегли широкие улицы, зеленые бульвары, дорожки для верховой езды и пеших прогулок. Парки и цветущие сады принесли горожанам солнечный свет и массу свежего воздуха. Самый известный бульвар города, проложенный в три ряда, Рингштрассе, проходил там, где земляные валы некогда охраняли покой столицы империи Габсбургов. Гитлер медленно ехал в тени двойного ряда лип, посаженных здесь еще в самом начале правления Франца-Иосифа. Красно-белые знамена и черные свастики сделали фасад отеля «Империал» похожим на капище нацистов. Гитлер переночевал там, а утром отправился на городскую Площадь героев. Почти семьсот тысяч венцев уже с нетерпением ждали, когда он обратится к ним с балкона дворца Хофбург, увешанного нацистской символикой. В это время в южной части города стук в дверь прервал спокойный завтрак семьи Эрнста: гестапо явилось арестовывать его. Ему сообщили, чтобы он не пытался сопротивляться или бежать, иначе выследят и убьют его брата. Эрнст спокойно ушел из дома. Когда Максимилиан узнал об этом, то немедленно покинул свое убежище и тоже сдался. Он знал, что Эрнст скорее умрет, чем выдаст, где находится брат с семьей. Элизабет почти не слышала, что он сказал на прощание: казалось, от исступленного крика сотен тысяч венцев дрожали стены и дребезжали стекла дома, где они укрылись. Вождь нацистов должен был говорить с балкона дворца Хофбург, построенного в 1913 г. для Франца-Фердинанда, который, однако, там ни разу не был. Первым выступал новый, пронацистски настроенный канцлер Артур Зейсс-Инкварт, гордо сдавая Гитлеру и страну, и самого себя: «Как высшее должностное лицо федерального государства Австрия, докладываю моему фюреру и рейхсканцлеру о полном подчинении воле немецкого народа и его фюрера. Отныне Австрия — провинция Германского рейха… Мой фюрер! Куда бы ни привела дорога, мы пойдем за вами!»
13:58
13 Янв
РАН рекомендовала «Роскосмосу» лететь к Луне на «Ангаре» (Lenta.ru)
Совет по космосу Российской академии наук (РАН) рекомендовал «Роскосмосу» вместо сверхтяжелой ракеты «Енисей» использовать для полетов к Луне тяжелый носитель «Ангара». Такое предложение ученые подготовили после доклада генерального директора госкорпорации Дмитрия Рогозина.
Далее по теме
НовостиНовости
НовостиНовости
УкраинаНовости - Украина
РоссияНовости - Россия
Каталог сайтов КАТАЛОГ САЙТОВ 
Если Вас заинтересовал наш проект и у Вас есть предложения или пожелания, которые могли бы улучшить его для Вас и нашей аудитории, напишите нам. Если Вы рекламодатель или готовы выступить в качестве спонсора этого проекта, будем рады ознакомиться с Вашими предложениями

Форма обратной связи

полная версия страницы