Открытки и пожелания, календарь праздников и события, история и библиотека, каталог сайтов от webplus.info
Свежий календарь праздников и событий КАЛЕНДАРЬ  Каталог пожеланий и поздравлений ПОЖЕЛАНИЯ  Открытки ОТКРЫТКИ  Красивые обои на рабочий стол ОБОИ  Исторические очерки ИЗ ИСТОРИИ...  Все новости НОВОСТИ 

18 января 2021, понедельник 11:10

№ 16721682

Новости - Россия

Новости - Россия
Новости - Россия - Наука и Новые технологии

Наука и Новые технологии

все новости раздела
с комментариями
14:00
15 Янв
Права нации (ПОЛИТ.РУ)
Издательство «Новое литературное обозрение» представляет книгу историка Саймона Рабиновича «Права нации. Автономизм в еврейском национальном движении в позднеимперской и революционной России» (перевод Евгении Канищевой, Любови Сумм, Светланы Панич). В последние десятилетия существования Российской империи одним из самых болезненных общественных вопросов был вопрос о национальных правах. Многочисленное еврейское население России было юридически дискриминировано. В западных губерниях оно сталкивалось с национальными требованиями соседей — поляков, украинцев, литовцев и других расселенных более компактно, чем евреи, этнических групп. В начале ХХ века росли образование и политическая активность евреев, они обладали осознанной национальной, религиозной и культурной идентичностью и требовали не только гражданского, но и национального равноправия. Идеологическую форму чаяниям еврейского населения России придал историк Семен Дубнов (1860–1941), разработавший концепцию национальной внетерриториальной автономии. С точки зрения Дубнова, единство нации обеспечивает не столько собственное государство, сколько добровольная приверженность общей системе культурных ценностей и коллективная историческая память. Требование национальной внетерриториальной автономии к 1917 году вошло в программы всех еврейских партий и организаций России. Саймон Рабинович преподает в Северо-Восточном университете (Бостон, США), специалист по истории евреев в России, Европе и США. Предлагаем прочитать фрагмент книги, посвященный биографии Семена Дубнова и эволюции его взглядов.   Семен Дубнов, потомок знаменитых талмудистов, родился в городе Мстиславле (Могилевская губерния), в черте оседлости. Он отверг традиционную религиозность своей семьи сначала ради Гаскалы (еврейского Просвещения), а позднее ради европейских языков, философии и литературы [1] . Хотя его дед был раввином и религиозным столпом мстиславльской общины, в тринадцать лет Дубнов отказался продолжать обучение в иешиве. В университет он не поступил, провалив экзамен на гимназический аттестат. В 1890 году, не получив официального разрешения проживать в Санкт-Петербурге, Дубнов переехал вместе с семьей в Одессу. Там, в среде еврейских просветителей и писателей, начались его интеллектуальные поиски, в результате которых Дубнов стал еврейским националистом [2] . Поначалу, в период с 1882 по 1884 год, Дубнов утверждал, что евреи — это религиозная группа, которая должна быть преобразована в конфессию на принципах реформистского иудаизма; однако в Одессе его взгляды изменились [3] . Погрузившись в исторические исследования, Дубнов стал воспринимать евреев не просто как один из многих народов, но как народ, который за многовековое пребывание в диаспоре поднялся на более высокий уровень духовного развития, чем другие нации, имевшие возможность созидать собственную культуру в пределах своей географической территории [4] . Общение с небольшим, но влиятельным кругом националистически настроенных еврейских интеллигентов Одессы — в особенности дружба и непрерывный диалог с основателем духовного сионизма Ахад га-Амом (настоящее имя Ашер Гинцберг, 1856–1927) — способствовали формированию у Дубнова представления о евреях как о специфической «духовной» нации [5] . Маскилим (букв. просвещенные, так именовались приверженцы Гаскалы ) первоначально стремились реформировать и просветить российское еврейство с помощью таких институтов, как Общество для распространения просвещения между евреями в России (ОПЕ). Но в последние десятилетия XIX века многие маскилим , и в Одессе, и в других городах, стали уделять всё большее внимание националистическим проектам. Дубнов стал участником «культуркампф’а» («борьба за культуру»), во время которой группа одесских интеллигентов сформировала «национальный комитет» с целью создать внутри ОПЕ программу национального образования [6] . Но если состоявшие в этой группе сторонники иврита верили, что путь национального возрождения ведет в Палестину, то Дубнов, профессионально изучая историю, сделал вывод о важнейшей роли диаспоры в прошлом и будущем еврейского народа. Именно в результате своих исторических исследований Дубнов пришел к социологическому истолкованию еврейской истории, которое и окрасило все его политические сочинения [7] . В цикле политических эссе «Письма о старом и новом еврействе» Дубнов сформулировал собственную концепцию национальной идеи диаспоры и призвал все еврейские политические группировки поддержать идею автономизма. На практическом уровне он выступал за восстановление кегилы (историческая форма городской еврейской общины) в качестве светского органа еврейского самоуправления внутри российского государства. Дубнов считал, что сохранению еврейского народа способствовал не Талмуд, а автономные общины, веками поддерживавшие национальное самосознание в диаспоре. Применяя к еврейской истории позитивистскую эволюционную теорию, Дубнов утверждал, что евреи всегда стремились укреплять автономию, сохраняя тем самым свою национальную культуру и духовную жизнь даже в неблагоприятных обстоятельствах. Таким образом, евреи выжили в диаспоре, обратив очевидный недостаток — отсутствие собственной территории — в эволюционное преимущество, которое ускорило развитие нации. Под влиянием идей Джона Стюарта Милля, Огюста Конта, Генри Томаса Бокля и в особенности Герберта Спенсера Дубнов излагает историю еврейского общества с момента рассеяния как последовательную смену центров влияния. Предложенная Дубновым эволюционная концепция еврейской истории решительно порывала с господствовавшим в ту пору представлением об иудаизме как о неизменном религиозном учении. Его отстаивал, например, немецкий еврейский историк Генрих Грец (1817–1891). Грец, следуя Гегелю, полагал, что меняются лишь внешние черты иудаизма, а базовые этические ценности остаются неприкосновенными. Согласно эволюционной концепции Дубнова, евреи не только сохранились как община — они развились в нацию. В каждом историческом центре диаспоры (сначала в Вавилонии, затем в Испании, далее в Центральной и Восточной Европе) евреи использовали общинные институты для того, чтобы выгородить определенные автономные сферы, внутри которых выживало и даже укреплялось национальное чувство. Когда очередной центр приходил в упадок или подвергался давлению извне, на смену ему возникал другой, утверждал свою автономию и становился господствующим. Историческая теория Дубнова послужила фундаментом его политической идеологии. Если на протяжении долгих веков в Европе евреи сумели благодаря общинному самоуправлению поддерживать «национальную жизнь», то в современных условиях основной задачей для евреев становится утверждение «социальной автономии», то есть готовность организовать самоуправление в соответствии с историческими традициями и внутренними потребностями общины. Эту задачу Дубнов считал ключевой для сохранения духовных и культурных сил народа [8] . Дубнов не только стирал границы между историей и политикой, но и оказывал личное влияние на исторические воззрения образованных российских евреев. При опросе более чем тысячи еврейских студентов в Киеве в 1910 году 43 % респондентов назвали Дубнова одним из главных авторов (причем он заметно опережал в этом списке всех остальных) или единственным автором, сформировавшим их понимание еврейской истории [9] . Разумеется, не все участники опроса разделяли идею развития национализма в диаспоре, однако популярность исторических книг Дубнова и тем самым истолкования еврейской истории в духе автономизма способствовали распространению его политической философии. Дубнов создал свои исторические и национальные теории из эклектической смеси позитивизма, философии Гердера, русского народничества и классического либерализма Милля [10] . На его концепцию национальности заметно повлияли российские оппоненты исторического материализма. Главным образом на его исторические и национальные теории наложили заметный отпечаток три автора: Петр Лавров, который подчеркивал исторически важную роль отдельных мыслителей в процессе морального развития народов; Константин Аксаков, отделивший территориальный суверенитет от духовного развития; и Владимир Соловьев, который различал позитивные и негативные формы национализма [11] . Дубнов, как и Соловьев, считал возможным сочетать национализм с «универсализмом». Он также прояснил разграничение, которое Соловьев проводил между «космополитизмом» (то есть, согласно определению Дубнова, отказом от национальных различий, а значит, явлением негативным) и «универсализмом» (позитивным явлением, представлением обо всех народах как членах единой всечеловеческой семьи) [12] . В «Письмах» Дубнов обращался к теориям Соловьева, Лаврова, Эрнеста Ренана и Иоганна Готфрида Гердера, разъясняя философские и исторические истоки национального самосознания в диаспоре. В своих политических и философских трудах Дубнов призывал к коллективному поиску еврейской национальной идеи — этической и гуманистической. Согласно его убеждениям, между религиозными и национальными идеалами существует моральная и психологическая аналогия, а потому переход от религии к еврейскому национализму происходит как естественный процесс. В первых четырех, наиболее философских, «Письмах» Дубнов обсуждает принципиальное различие между национальным эгоизмом и национальным индивидуализмом, настаивая, что евреи должны выбрать последний. Национальный индивидуализм не покушается на политическую свободу или культурную автономию других наций, формы его выражения не нарушают «социальную этику» [13] . Законным основанием еврейской автономии должен стать духовный и этический еврейский национализм. Главной задачей при установлении принципов внетерриториальной автономии Дубнов считал установление прав, которые получает национальная автономия, и юридических границ, в которых она осуществляется, так чтобы более крупные и могущественные нации не стесняли автономию меньшинств [14] . Дубнов полагал, что, поскольку евреи исторически существовали и продолжают существовать в состоянии национального индивидуализма, им в особенности подойдет юридически оформленная автономия. Более того, приравнивая этические идеалы иудаизма к духовному национализму, который он рассматривал как историческую силу, обеспечившую самосохранение в диаспоре, Дубнов предложил формулу национализма, охватывавшую равным образом и религиозных, и секулярных евреев: «Идеал духовной нации этичен по самому существу своему, а таков именно национальный идеал еврейства» [15] . [1] Биографическую информацию о Семене Дубнове можно найти в его мемуарах: Дубнов С. М. Книга жизни. Воспоминания и размышления. Материалы для истории моего времени / Вступ. ст. и коммент. В. Е. Кельнера. СПб, 1998. Полная аннотированная библиография трудов Дубнова и работ о нем опубликована в: Rabinovitch S. Simon Dubnov // Oxford Bibliographies in Jewish Studies / Ed. D. Biale. New York, 2014. См. также: Dubnov-Erlich S. The Life and Work of S.M. Dubnov: Diaspora Nationalism and Jewish History / J. Vowles, trans., J. Shandler, ed. New York, 1991; Groberg K. A. The Life and Influence of Simon Dubnov (1860–1941): An Appreciation // Modern Judaism. 1993. Vol. 13. P. 71–93; Кельнер В. Е. Миссионер истории; Poznanski R. Introduction: S. Doubnov, l’homme et son
14:00
13 Янв
Гитлер и Габсбурги. Месть фюрера правящему дому Австрии (ПОЛИТ.РУ)
Издательства «КоЛибри» и «Азбука-Аттикус» представляют книгу Джеймса Лонго «Гитлер и Габсбурги. Месть фюрера правящему дому Австрии» (перевод Татьяны Камышниковой). В молодости Адольф Гитлер пять лет прожил в Вене. Именно там и тогда окончательно сформировалась его ненависть к правящей императорской семье Габсбургов, стремление мстить исчезнувшей империи, убитому эрцгерцогу и его наследникам. С вершин власти Гитлер обрушил всю свою ненависть к Габсбургам и их пестрой империи на Максимилиана и Эрнста фон Гогенбергов, сыновей Франца-Фердинанда, открыто выступавших против нацистской партии и ее расистской идеологии. Когда в 1938 году Германия захватила Австрию, именно Максимилиан и Эрнст стали первыми австрийцами, арестованными гестапо. Отправленные в концлагерь Дахау в Германии, братья в считаные часы попали из дворца в застенок. Женщины семьи, в том числе и единственная дочь эрцгерцога, принцесса София Гогенберг, вступили в противостояние с Гитлером. Их стойкость и храбрость в условиях предательств, измен, мучений и голода помогли семье выжить и в годы войны, и в непростое мирное время. В поисках ответа на вопрос, почему Гитлер был так твердо намерен искоренить семью убитого эрцгерцога, автор книги Джеймс М. Лонго целых десять лет проводил исследования и беседовал с потомками правящего дома Габсбургов и в итоге детально изложил историю бесстрашной борьбы семьи Франца-Фердинанда против фюрера. В предлагаемом отрывке книги описывается судьба Максимилиана и Эрнста Габсбургов в первые дни после аншлюса Австрии.   Рано утром того дня, когда Германия вторглась в Австрию, Эрнст с семьей приехал в Артштеттен. Уже через несколько минут после обращения Шушнига сердитая толпа окружила их дом в Радмере. Соседи, с которыми Эрнст прожил бок о бок не один год, мужчины и женщины, которые у него работали, выкрикивали нацистские лозунги и стреляли из ружей в воздух. В дом летели камни, угрозы, злые обещания. Один из зачинщиков, управляющий поместьем Эрнста, ревел: «Теперь здесь всё наше! С сегодняшнего дня мы ваши хозяева!» Такое творилось по всей Австрии — на фермах, в больших и малых городах. Горничные и рабочие-сезонники, официанты и официантки, дворецкие и шоферы, даже уборщицы, которые годами лишь молчаливо исполняли приказания, стали вдруг мощнейшей силой. Несколько слов, сказанных новым хозяевам страны нацистам, — и к утру целой семьи как не бывало. Поняв, что вопли у дома ни к чему не привели, толпа ушла во тьму, отмечать рождение новой Австрии. Эрнст, опасаясь того, что может твориться в столице, добрался до Артштеттена кружными путями. Они с Максом решили, что вместе с женами и детьми отправятся в Вену и будут держать совет с отцом Мэйзи, британским дипломатом. А вдруг он поможет им всем бежать из страны? Вторым кошмарным путешествием за сутки стали восемьдесят километров от Артштеттена до Вены. Сначала они просто не узнали ее. Еще вчера на каждом флагштоке и общественном здании реяли красно-белые флаги Австрийской республики. Теперь чуть ли не на всех уличных фонарях, деревьях, окнах и балконах торчала нацистская свастика. Этот символ был даже на нарукавных повязках уличных регулировщиков. Американский радиожурналист Уильям Л. Ширер рассказал, во что превратился город: Я вышел из метро на Карлсплац и оказался в истерически настроенной, вопящей толпе нацистов, которая направлялась в сторону центра. Такие озверелые лица я уже видел раньше — на партийных сборищах в Нюрнберге… А полицейские, которые всего несколько часов назад на моих глазах без труда разогнали небольшую толпу нацистов, теперь стояли в стороне и усмехались. Гогенберги молча ехали в центр города, мимо огромного дворца Хофбург и опустевшего Шенбрунна, бывшей резиденции Франца-Иосифа. Некоторые улицы как будто вымерли. На других неистовые толпы вышвыривали евреев из их домов, магазинов, контор. Над отдельными людьми и маленькими группами просто издевались, заставляя соскребать со стен надписи и рисунки в поддержку Шушнига, которые появились всего несколько дней назад. Эдвард Марроу, только что прибыв из Берлина, сделал об этом репортаж для радио CBS: «Молодые штурмовики разъезжают повсюду в легковых машинах и грузовиках, поют и швыряют в толпу апельсины. Почти у каждого здания стоит вооруженная охрана… Пока еще много людей по всей Рингштрассе, много людей у самых больших гостиниц… в воздухе как будто разлито ожидание: каждый ждет и размышляет, куда и в какое время прибудет господин Гитлер». Австрийский писатель Стефан Цвейг с отвращением писал о страшной атмосфере, охватившей тогда Вену: «Всё, что прежде мерещилось болезненно-грязному, безудержно злобствующему воображению по ночам, бесчинствовало теперь среди бела дня». Карл Цукерман, уехавший из страны сценарист фильма «Голубой ангел» с Марлен Дитрих, назвал эйфорию и разнузданную ненависть венцев «неописуемым шабашем ведьм». Машины с немецкими номерами встречали радостными криками, с австрийскими — безразличием. По всему городу творились ужасы, и никто не обращал внимания на Гогенбергов, когда они молча ехали мимо Карлскирхе, где венчались Макс и Мэйзи, и дворца Бельведер, где Макс появился на свет. Добравшись наконец до британского посольства, Эрнст с семьей быстро вошли внутрь. Максимилиан и Элизабет с пятью сыновьями от одного года до десяти лет перешли через улицу и по крутой лестнице поднялись в квартиру тестя и тещи Эрнста. Окна закрыли тяжелыми шторами. И через семьдесят лет Георг Гогенберг, которому в 1938 г. было девять лет, вспоминал, как часами смотрел на эти шторы и ждал хоть какого-нибудь известия из посольства. В Праге София молилась, чтобы узнать хоть что-нибудь о братьях. Новости из Вены приходили безостановочно, но не было ничего ни о Максе, ни об Эрнсте. А то, что она узнавала, заставляло волноваться всё сильнее и сильнее. Курт Шушниг сидел под домашним арестом во дворце Бельведер. Новый канцлер Австрии Артур Зейсс-Инкварт поклялся в верности нацистской партии. Ручным канцлером он пробыл всего двое суток, но всё же успел напакостить Гогенбергам. Бельгийское, французское и венгерское посольства предоставляли политическое убежище сотням беженцев, помогая им быстро исчезнуть из страны. Но в первые часы немецкой оккупации, пока еще не наступила определенность, Зейсс-Инкварт посетил лишь одно посольство и имел разговор лишь с одним послом — британцем Майклом Паларетом. Вена и Лондон провели телефонные переговоры и обменялись телеграммами. Премьер-министр Чемберлен приказал не выдавать выездной визы принцу Эрнсту Гогенбергу и немедленно выставить его с семьей из посольства. Новое правительство Австрии заклеймило Эрнста и Максимилиана Гогенбергов «врагами государства». На календаре было 14 марта 1938 г. — первый день рождения младшего сына Эрнста, в крещении Франца-Фердинанда-Максимилиана Гогенберга. Остолбеневший отец Мэйзи молча смотрел, как дочь, Эрнст и их маленький сын обреченно перешли улицу, чтобы попасть в его квартиру. Им больше некуда было деваться. Осталось только рискнуть: весь расчет был на то, что гестапо не арестует Эрнста в доме британского дипломата. Задумка Максимилиана и Элизабет была более дерзкой. Они перебрались на Рингштрассе, в самый шикарный пятизвездочный отель Вены — «Империал». Макс полагал, что там, в известном всем месте, их точно не посмеют арестовать. Когда-то это был городской дворец правящего дома Вюртембергов, близких родственников Гогенбергов. Управлял отелем друг семьи. Макс и не подозревал, что отель, на котором он остановил свой выбор, облюбовал себе и Адольф Гитлер. Не успело семейство распаковать чемоданы, как пришла новость, что Гитлер тоже будет жить здесь. Пока автомобильный кортеж вождя нацистов медленно приближался к Вене, Макс с семьей перебрался не в столь заметное место. Гитлер ехал в город по той же дороге, что и Гогенберги два дня назад. Пражское радио сообщало о сотнях, а потом и тысячах австрийцев, встречавших его нацистским приветствием. Лени Рифеншталь вспоминала сцену, похожую на массовое помешательство: «В почти религиозном экстазе они тянули руки навстречу Гитлеру. Пожилые мужчины и женщины плакали от радости. Просто трудно себе представить, каким было всеобщее ликование». София и Фриц не могли поверить тому, что слышали. Не имея новостей о братьях, София нервно ходила из дома в церковь Богородицы Торжествующей и обратно. В один из тех страшных часов, когда сыновья Франца-Фердинанда скрывались в Вене, а его дочь молилась в Праге, Адольф Гитлер проехал замок Артштеттен, где покоились их убитые родители. Миклош Хорти, диктатор Венгрии, печально знаменитый сотрудничеством с нацистами, в воспоминаниях высказался вполне определенно: «Два выстрела в Сараево стали первыми выстрелами Первой мировой войны, а та породила еще более смертоносную Вторую». И действительно, отзвуки сараевских выстрелов вскоре услышал весь мир. Погибли миллионы, и среди них немало австрийцев, приветствовавших человека, от которого с негодованием отвернулись бы, а то и вовсе не заметили еще несколько лет назад, если бы встретили его на тех же самых венских улицах. Тем временем кавалькада Гитлера наконец добралась до предместий Вены и дворца Шенбрунн. Парки дворца были ему прекрасно знакомы. Здесь, на скамейке, Гитлер мечтал, как когда-нибудь «высшая раса» — немецкий народ — сметет с лица земли остатки «нечистокровной» многонациональной империи Габсбургов. Через двадцать пять лет перезвон церковных колоколов и тысячи радостных венцев доказывали ему, что день этот недалек. Архиепископ Иннитцер, кардинал Венский, воодушевленно приветствовал Гитлера и писал в открытом письме к своей пастве: «Католикам Венского прихода следует по воскресеньям возносить благодарность Господу Нашему за бескровный поворот к величайшей политической перемене». Он поставил в конце «Хайль Гитлер» и немедля отправился в отель «Империал» лично засвидетельствовать свое почтение фюреру. Вскоре после рождения Франца-Фердинанда император Франц-Иосиф снес каменные стены, которые почти шесть веков укрывали Вену от иноземных завоевателей. На месте средневековых укреплений пролегли широкие улицы, зеленые бульвары, дорожки для верховой езды и пеших прогулок. Парки и цветущие сады принесли горожанам солнечный свет и массу свежего воздуха. Самый известный бульвар города, проложенный в три ряда, Рингштрассе, проходил там, где земляные валы некогда охраняли покой столицы империи Габсбургов. Гитлер медленно ехал в тени двойного ряда лип, посаженных здесь еще в самом начале правления Франца-Иосифа. Красно-белые знамена и черные свастики сделали фасад отеля «Империал» похожим на капище нацистов. Гитлер переночевал там, а утром отправился на городскую Площадь героев. Почти семьсот тысяч венцев уже с нетерпением ждали, когда он обратится к ним с балкона дворца Хофбург, увешанного нацистской символикой. В это время в южной части города стук в дверь прервал спокойный завтрак семьи Эрнста: гестапо явилось арестовывать его. Ему сообщили, чтобы он не пытался сопротивляться или бежать, иначе выследят и убьют его брата. Эрнст спокойно ушел из дома. Когда Максимилиан узнал об этом, то немедленно покинул свое убежище и тоже сдался. Он знал, что Эрнст скорее умрет, чем выдаст, где находится брат с семьей. Элизабет почти не слышала, что он сказал на прощание: казалось, от исступленного крика сотен тысяч венцев дрожали стены и дребезжали стекла дома, где они укрылись. Вождь нацистов должен был говорить с балкона дворца Хофбург, построенного в 1913 г. для Франца-Фердинанда, который, однако, там ни разу не был. Первым выступал новый, пронацистски настроенный канцлер Артур Зейсс-Инкварт, гордо сдавая Гитлеру и страну, и самого себя: «Как высшее должностное лицо федерального государства Австрия, докладываю моему фюреру и рейхсканцлеру о полном подчинении воле немецкого народа и его фюрера. Отныне Австрия — провинция Германского рейха… Мой фюрер! Куда бы ни привела дорога, мы пойдем за вами!»
14:00
12 Янв
Нелюбимая дочь. Вопросы и ответы (ПОЛИТ.РУ)
Издательство «Альпина нон-фикшн» представляет книгу  Пег Стрип «Нелюбимая дочь. Вопросы и ответы» (перевод Натальи Кияченко). Основываясь как на личном опыте, так и на результатах современных исследований, американская писательница Пег Стрип написала книгу «Нелюбимая дочь. Как оставить в прошлом травматичные отношения с матерью и начать новую жизнь» (русский перевод издан в прошлом году ), где давала рекомендации по преодолению последствий воздействия родителей на собственную психику, а также советы о том, как строить отношения с родителями во взрослом возрасте. После выхода книги к Пег Стрип обратились многие читательницы, поделившиеся своими историями или попросившие совета. Из общения с ними родилась вторая книга – «Нелюбимая дочь. Вопросы и ответы». Предлагаем прочитать фрагмент этой книги.   Сейчас ваша главная задача — ясно увидеть себя. Вам надо понять, на какие триггеры вы реагируете, почему ваша реакция бывает гипертрофированной и неадекватной или, напротив, избегающей и отстраненной, отчего вы не раскрываете свой потенциал или, если раскрываете, то остаетесь не до конца уверены в себе. На этом этапе нужно сохранять спокойствие, не давая мыслям и чувствам выйти из-под контроля, чтобы вы могли видеть свои недостатки, не переходя к самообороне, самокритике или обесцениванию собственных достоинств. Пережитое в детстве — недостаток любви и заботы, критика и высмеивание — продолжает преследовать нелюбимых дочерей, зачастую оставаясь неосознанным. Слова, сказанные вам и о вас, — нескончаемый поток негатива и придирок, — были усвоены вами и вновь начинают звучать в голове в моменты стресса, страха, тревоги или одиночества. Именно сейчас вы должны научиться находить кнопку выключения этих «голосов из прошлого», заставляющих чувствовать себя неполноценной или недостойной любви. Избавиться от них нелегко, но возможно. Эта часть пути дается трудно, и вопросы, которые, скорее всего, будут у вас возникать, связаны с сомнениями, способны ли вы пройти дорогу до конца и измениться, или всё безнадежно. Ответ: вы можете это сделать, но время от времени придется терпеть неудачи и откровенные провалы. Мне нечем подсластить эту пилюлю, друзья мои! Пора дать отпор голосам, внушающим, что вы недостаточно хороши, что вы полное ничтожество и прочее в том же духе. Пора увидеть разницу между втаптыванием себя в грязь из-за любого промаха и принятием на себя здоровой ответственности. Пора учиться на своих ошибках и воспринимать неудачи как возможность стать более жизнестойкой. Как пел Боб Дилан, времена — они меняются! Как справиться со страхом неудачи? Короткий ответ: признать его. Это правда, и это не особенно сложно, но все-таки требует работы над собой и усилий. Если вы всегда избегали риска, но больше не хотите бояться всего и вся — значит, пришло время меняться. Неудач страшатся все, это факт. Однако люди с надежной привязанностью спокойно относятся к возможным провалам и затруднениям, подстерегающим в жизни, потому что нереалистично рассчитывать на успех в любом деле. Это не означает, что неудачи не огорчают их (огорчают, и еще как!), но люди с надежной привязанностью способны вновь собраться после удара. Поскольку они всегда допускают возможность неудачи, она не валит их с ног. Некоторые психологи называют таких людей «ориентированными на сближение». Вы же, скорее всего, считаете причиной любого провала не ошибку или неверный расчет, а свою неполноценность. Ваша реакция на неудачу, по всей видимости, отражает установки, усвоенные в детстве. Возможно, вам внушали, что неудача недопустима ни при каких условиях. Вы «ориентированы на избегание», потому что для вас важно не столько достичь высот, сколько не ударить лицом в грязь. Однако если вы поймете, что за вашей осторожностью стоит страх или внушенное вам чувство неполноценности, то сможете изменить свой подход. Вы убедитесь, что, когда пробуешь сделать что-то новое, — устроиться на более престижную работу или совершить любой шаг, сопряженный с риском, — препятствия неизбежны. Но вам нужно следить за тем, чтобы не возвращаться к самокритике и возражать внутреннему голосу, который твердит, что вы недостаточно хороши, чтобы добиться успеха. Самое лучшее — обратиться к психотерапевту, но вы можете помочь себе и сами, если проследите этот страх вплоть до истоков и справитесь с возникающим время от времени чувством неполноценности или даже ненависти к себе. Правильный подход к постановке целей также поможет справиться с боязнью неудач. Связана ли прокрастинация с тем, как со мной обращались в детстве? Многочисленные исследования проливают свет на причины прокрастинации — а она свойственна в определенные моменты или даже постоянно многим людям. Например, по результатам метааналитического обзора Пирса Стила, от 80 до 95 % студентов склонны попусту тратить время, причем около 50 % — «постоянно и в ущерб себе». Существует предположение, что у некоторых людей привычка к прокрастинации настолько устойчива, что ее можно считать чертой характера. Однако тянуть с неприятными делами — например с тем, чтобы разобраться с налогами, ответить на гневное письмо коллеги или разгрести завалы в подвале, — это одно, а постоянно прокрастинировать во вред себе — совсем другое. Во втором случае откладывание важных дел может быть также связано с синдромом самозванца, то есть ощущением, что, несмотря на все ваши достижения, вам просто повезло и вас вот-вот разоблачат как мошенника (см. ответ на вопрос № 57). Отмечается также и связь прокрастинации с перфекционизмом — возможно, это ваш случай. Кроме того, играет свою роль страх неудачи. В конце концов, вас же нельзя осудить за то, чего вы так и не сделали! Это кажется парадоксальным, поскольку вы лишь заменяете один провал другим, но нелюбимым дочерям, выросшим в условиях сверхкритичности и невыполнимых требований, гораздо проще увильнуть от задачи, чем рисковать оказаться униженной. Также выдвигалось предположение, что прокрастинация — это разновидность «самосаботажа», способ защитить самоуважение, создавая препятствия к достижению цели, что позволяет оправдать неудачу или отказаться от ее решения, вместо того чтобы действовать в условиях возможного провала. Если вы постоянно откладываете дела или избегаете трудностей, просто дожидаясь, пока не станет слишком поздно что-то предпринимать, проанализируйте личные причины прокрастинации. Очень может быть, она мешает вам жить лучшей жизнью и пора от нее избавиться. Задайте себе следующие вопросы и ответьте на них как можно более честно: • Я откладываю только определенные дела или вообще все? • Прокрастинация вызывает у меня тревогу или дарит чувство облегчения? • Почему я медлю действовать? • Как прокрастинация сказывается на мне в повседневной жизни? На работе? В личных отношениях? • Бывают ли моменты, когда я особенно склонна к прокрастинации? Прослеживается ли здесь закономерность? • Как я отношусь к людям, склонным к прокрастинации? • Считаю ли себя одной из них? • Как мне усилить ориентацию на сближение? Разделавшись со страхом неудачи, а также сказав «нет» своему стремлению к избеганию, вы должны начать вести журнал самонаблюдения, потому что, судя по научным данным, когда мы что-то записываем, а не просто обдумываем, это проясняет намерения, помогает сосредоточиться и подкрепляет мотивацию. Так что берите бумагу и ручку, читайте вопросы и без долгих раздумий записывайте свои ответы. Вам нужно действовать как можно более спонтанно, чтобы вытащить на свет самые глубинные страхи. • Я всегда избегала рисковать? Почему? • Что именно движет моим страхом неудачи? (Например, тревога из-за возможного унижения? Или просто подтверждение собственных несовершенств?) • Легко ли мне дается составление плана Б, если план А не сработал? Есть ли у меня обычно план Б? Почему «да» или почему «нет»? • Какими тремя своими качествами или чертами характера я горжусь? • Как мой стиль привязанности влияет на постановку целей? Помните, что эти вопросы важны не меньше, чем ваши ответы. Поймав себя на возвращении к старым паттернам — на мысли о том, что вы просто не можете пойти на риск или обречены на провал, — снова обратитесь к этим вопросам и посмотрите, к чему они вас приведут.
11:43
30 Ноя
На Луне планируют построить атомную станцию (Лига Новости)
Американское космическое агентство NASA заявило об амбициозном плане начать проект по созданию на поверхности Луны атомной станции.
НовостиНовости
НовостиНовости
УкраинаНовости - Украина
РоссияНовости - Россия
Каталог сайтов КАТАЛОГ САЙТОВ 
Если Вас заинтересовал наш проект и у Вас есть предложения или пожелания, которые могли бы улучшить его для Вас и нашей аудитории, напишите нам. Если Вы рекламодатель или готовы выступить в качестве спонсора этого проекта, будем рады ознакомиться с Вашими предложениями

Форма обратной связи

полная версия страницы