Открытки и пожелания, календарь праздников и события, история и библиотека, каталог сайтов от webplus.info
Свежий календарь праздников и событий КАЛЕНДАРЬ  Каталог пожеланий и поздравлений ПОЖЕЛАНИЯ  Открытки ОТКРЫТКИ  Красивые обои на рабочий стол ОБОИ  Исторические очерки ИЗ ИСТОРИИ...  Все новости НОВОСТИ 

19 сентября 2019, четверг 09:45

№ 14910749

Новости - Россия

Новости - Россия
Новости - Россия - Наука и Новые технологии

Наука и Новые технологии

все новости раздела
с комментариями
11:58
18 Сен
«Роскосмосу» помешал весь остальной мир (Lenta.ru)
В 2019 году «Роскосмос» выполнит около 40 запусков ракет, а не 45, как это планировалось ранее, передает ТАСС заявление гендиректора госкорпорации Дмитрия Рогозина. По его словам, в 2019 году «в пределах 40 пусков должно быть», поскольку иностранные партнеры не успели вовремя изготовить свои спутники.
11:58
18 Сен
«Роскосмосу» помешали иностранцы (Lenta.ru)
В 2019 году «Роскосмос» выполнит около 40 запусков ракет, а не 45, как это планировалось ранее, передает ТАСС заявление гендиректора госкорпорации Дмитрия Рогозина. По его словам, в 2019 году «в пределах 40 пусков должно быть», поскольку иностранные партнеры не успели вовремя изготовить свои спутники.
15:00
17 Сен
Россия и Китай договорились о совместных исследованиях Луны (ИТАР ТАСС)
Гендиректор Роскосмоса Дмитрий Рогозин и руководитель Китайской национальной космической администрации Чжан Кэцзянь подписали соглашение о сотрудничестве в создании Объединенного центра данных по исследованию Луны и дальнего космоса
14:15
17 Сен
Загадки сна. От инсомнии до летаргии (ПОЛИТ.РУ)
Продолжаем знакомить читателей с книгами, вошедшими в длинный список ежегодной премии «Просветитель» . В октябре из их числа будут выбраны восемь изданий, среди которых позже и определят победителей в двух номинациях: «естественные и точные науки» и «гуманитарные науки». Книгу «Загадки сна. От инсомнии до летаргии» , вышедшую в издательстве «Альпина нон-фикшн», написал врач-сомнолог, кандидат медицинских наук Михаил Полуэктов. Для чего организму нужен сон? Как мозг переходит в состояние сна? Сколько времени нужно спать человеку? Можно ли выспаться впрок? Почему среди людей есть «совы» и «жаворонки»? Как победить бессонницу? Поискам ответов на эти и другие вопросы, связанные со сном, посвящена эта книга. В публикуемом фрагменте рассказывается, как ученые искали центры сна в мозге.   Первые исследования локализации мозговых центров, относящихся к состоянию сна, были проведены австрийским ученым Константином фон Экономо. В 1915–1926 гг. в Европе свирепствовала эпидемия летаргического энцефалита. Это заболевание проявлялось высокой температурой, головной болью, двоением в глазах, сонливостью или, наоборот, отсутствием сна. До половины людей, заболевших этим энцефалитом, погибали, почти у всех оставшихся в живых (80 %) в дальнейшем развивалась болезнь Паркинсона. Возбудитель этого заболевания так и не был выявлен, до настоящего времени отдельные случаи эпидемического энцефалита встречаются, но очень редко. Константин фон Экономо подробно описал клиническую картину этого заболевания и изучил мозг людей, погибших от него. Он обратил внимание на то, что у людей, в клинической картине которых доминировала бессонница, и умерших в итоге от энцефалита, была поражена определенная область переднего гипоталамуса. Те же из больных, кто, наоборот, в разгар болезни все время спал (находился в летаргическом состоянии), имели поражение в области места соединения ствола мозга с полушариями. У пациентов со вторым типом клинической картины заболевания почти всегда нарушались и движения глаз, поэтому ученый назвал эту форму сомнолентно-офтальмоплегической (по-гречески офтальмо — глазной, плегия — поражение). Фон Экономо предположил, что сон вызывается работой мозгового центра, который находится в области переднего гипоталамуса, а в верхней области ствола мозга расположен центр, препятствующий засыпанию. Там же расположены и центры, управляющие движениями глаз. Рисунок участков мозга, влияющих на сон, из оригинальной работы Экономо по летаргическому энцефалиту. Горизонтальной штриховкой выделены области, поражение которых вызывает бессонницу, косой — сонливость. Стрелкой автор выделил область, повреждение которой приводит к развитию нарколепсии. Опираясь на наблюдения Константина фон Экономо, ученые провели серии опытов на животных, чтобы подтвердить существование центра сна. В 1924 г. швейцарский физиолог Вальтер Гесс осуществлял стимуляцию таламуса и гипоталамуса кошек электрическим током: раздражение таламуса слабым током вызывало у них сон, а сильным — возбуждение. Кроме того, исследователи активно искали подтверждение существования центра бодрствования в верхней части мозгового ствола. В 1935 г. бельгийский нейрофизиолог Фредерик Бремер впервые представил экспериментальное доказательство существования системы активации мозга, организованной по восходящему типу (т. е. электрические сигналы в ней направляются с нижних отделов мозга к верхним), продемонстрировав, что рассечение ствола мозга на уровне соединения полушарий мозга со стволом у наркотизированной кошки вызывает кому. Бремер предположил, что возникающее при этом снижение «мозгового тонуса» происходит из-за прерывания восходящего сенсорного притока, т. е. результаты его исследования подтвердили не столько существование центра бодрствования, сколько наличие целой системы, которая доносит до мозга информацию о состоянии организма и таким образом поддерживает мозг в активном состоянии. Перерезав у животного мозг еще ниже, между стволом мозга и спинным мозгом, Бремер обнаружил, что кошка продолжала сохранять периоды сна и бодрствования: это означало, что система, регулирующая сон, расположена в пределах ствола мозга. В 1949 г. американский исследователь Гораций Мэгун и итальянский ученый Джузеппе Моруцци показали, что неполное повреждение в верхних отделах ствола приводит к возникновению сонного состояния, в то время как электрическая стимуляция этой области сопровождается пробуждением животного и появлением на ЭЭГ характерной картины бодрствования. Речь шла уже о существовании не одного центра бодрствования, а целой группы центров в пределах ствола мозга, обладающих активирующим воздействием на мозг. Ученые назвали обнаруженные скопления нейронов «ретикулярной активирующей системой» (ретикулярной — потому что на анатомических препаратах после окрашивания в этой зоне обнаруживался похожий на сеть (по-латыни rete) рисунок, образованный проходящими как в продольном, так и в поперечном направлении отростками нейронов). Французский ученый Мишель Жуве продолжил поиски центров сна в пределах ствола мозга и в 1960-е гг. провел серию блестящих экспериментов на животных, позволивших обнаружить отдельный центр парадоксального сна в верхних отделах ствола мозга и расположенное ниже скопление нейронов, ответственное за выключение мышечной активности в этот период. Кошка с поврежденной областью «мышечного торможения» во время парадоксального сна начала демонстрировать свои сновидения: сначала она спокойно лежала, затем подняла голову, встала и начала ходить, затем стала совершать лапой движение, как будто что-то трогала. При этом глаза ее были полузакрытыми, а на ЭЭГ отчетливо выявлялась активность, присущая парадоксальному сну. В наше время в лаборатории Клиффорда Сэйпера в Бостоне было показано, каким образом центр медленного сна, расположенный в переднем гипоталамусе, «запускает» сон, как этот центр сна взаимодействует с другими нейронами, обеспечивающими жизненные функции организма, и как происходит переключение с медленного сна на быстрый (так называемая модель качелей Сейпера). Согласно этой теории, наступление сна или бодрствования определяется сложным взаимодействием нескольких центров в головном мозге, одни из которых относятся к системе поддержания бодрствования (ретикулярная активирующая система), другие — к системе генерации сна (центры гипоталамуса, ствола мозга и прочие, всего их насчитывается восемь). Состояние бодрствования обеспечивается постоянным притоком электрических импульсов к нейронам коры головного мозга. Это помогает им поддерживать достаточный для генерации электрической активности уровень деполяризации (в норме для того, чтобы нейрон сохранял электрическую активность, разность потенциалов на его внутренней и внешней мембранах должна составлять 70 мВ [*] — потенциал покоя). Благодаря постоянному притоку возбуждения со стороны центров активирующей системы на мембране большинства нейронов поддерживается потенциал на 5–10 мВ ниже потенциала покоя, что облегчает им достижение порога, при котором происходит электрический разряд — потенциал действия (обычно этот порог составляет 55 мВ). В состоянии сна нейроны коры мозга тоже работают, также достигают порога возбуждения, после которого следует электрический разряд, но сделать это им оказывается значительно труднее. Готовность нейронов коры к генерации потенциала действия обеспечивается трехнейронной сетью, открытой канадским нейрофизиологом Мирчей Стериаде. Согласно его теории, с наступлением сна изменяется потенциал покоя не только у нейронов коры, но и у стимулирующих их нейронов таламуса — таламокортикальных нейронов. Также во сне изменяется активность и регулирующих их действие ретикулярных нейронов, расположенных там же, в таламусе. Эти изменения приводят к тому, что характерная для бодрствования «правильная» спайковая (пиковая) электрическая активность корковых нейронов (грубо говоря, один стимул — один ответ) после засыпания сменяется другими видами активности. В неглубоком медленном сне корковые нейроны реагируют не на все стимулы, поступающие со стороны таламокортикальных нейронов, при этом происходит своего рода фильтрация сигнала. Наконец, когда корковые нейроны реагируют на стимул,  происходит сразу несколько разрядов подряд, формируя на ЭЭГ картину «веретена сна» — вспышки более быстрой, чем фоновая, активности в диапазоне 12–14 Гц характерной веретенообразной формы. При дальнейшем углублении сна нейроны коры начинают работать слаженными ансамблями, практически не зависящими от внешних стимулов, порождая гигантские медленные волны, частота которых составляет 0,5–4 Гц, так называемые дельта-волны. Поэтому глубокий медленный сон также называют дельта-сном. Реакция корковых нейронов (А) на активацию их со стороны таламических нейронов (Б). Обратите внимание, что корковые нейроны во сне реагируют не на каждый стимул, а если реагируют, то «выдают» подобную же пачечную активность Стимуляция коры мозга нейронами активирующих зон осуществляется при участии медиаторов — биологически активных веществ различной химической структуры, которые выделяются в синаптическую щель, а затем, соединяясь с рецепторами следующего (постсинаптического) нейрона на другой стороне синапса, вызывают изменение электрической возбудимости последнего. Нейроны различных активирующих систем обладают собственными медиаторами. Нейроны, вырабатывающие медиатор определенного типа, обычно располагаются рядом, скоплениями по несколько десятков тысяч клеток, образуя уже упомянутые центры бодрствования. Наиболее важными медиаторами бодрствования признаны ацетилхолин и норадреналин. Это универсальные передатчики информации, обеспечивающие множество нервных процессов в организме. Нейроны, содержащие норадреналин и обеспечивающие поддержание бодрствования, расположены в области голубого пятна (ГП) (иногда этот центр называют также синим пятном, locus coeruleus на латыни) в верхних отделах ствола мозга. Норадреналинергические нейроны голубого пятна максимально активны в период бодрствования. Частота их импульсации снижается во время медленного сна, а во время быстрого (для животных — парадоксального) сна они практически полностью «замолкают». Фармакологическое подавление активности этих нейронов ведет к снижению активации и появлению на ЭЭГ паттерна, характерного для сна. Наоборот, введение в ЦНС агонистов норадреналиновых рецепторов (т. е. не самого норадреналина, а веществ, которые, соединяясь с рецепторами, имитируют функцию этого медиатора) вызывает увеличение времени бодрствования. Источником ацетилхолина, участвующего в поддержании бодрствования, является базальное ядро (БЯ) переднего мозга, его называют также ядром Мейнерта. Это скопление ацетилхолинпродуцирующих нейронов находится в нижних отделах переднего мозга, под таламусом. БЯ рассматривается как ключевой экстраталамический переключатель информации, идущей от ретикулярной активирующей системы ствола мозга к коре больших полушарий (другой путь активации). Кроме активирующей роли, ядро Мейнерта играет большую роль в организации понимания того, что мы видим (сопоставляет зрительную информацию с ее внутренней оценкой). Другими частями ацетилхолинергической активирующей системы мозга являются педункулопонтинное ядро (ППЯ) и латеродорзальное ядро покрышки (ЛДЯ) — область в верхних отделах ствола мозга, также участвующая в процессах поддержания внимания и двигательной активности. Химическим родственником норадреналина является нейромедиатор серотонин. Оба этих вещества относятся к катехоламинам — производным аммиака. Серотонин известен как «гормон радости», поскольку показано его участие в процессах возникновения эмоций. С недостатком серотонина и норадреналина связывают развитие депрессии. Функции этого вещества многообразны. В качестве активирующего агента он выступает, когда серотонинсодержащие нейроны ядра шва (ЯШ) воздействуют на корковые нейроны напрямую или же через торможение центра сна в гипоталамусе. Важным веществом для поддержания уровня бодрствования является глутаминовая кислота — глутамат. Эту аминокислоту называют универсальным возбуждающим медиатором, поскольку она участвует практически во всех процессах, происходящих в ЦНС. Глутаматергическая активирующая система включает в себя медиальное и латеральное парабрахиальное ядро и скопление нейронов, известное как прецерулеус (около голубого пятна), расположенное в задней части (дорзальной покрышке) мозга. У человека аналогом этих ядер является сублатеродорзальное ядро (СЛДЯ). Отсюда отростки нейронов устремляются к базальным ядрам переднего мозга (БЯ) и затем — к коре больших полушарий. Глутаматергическая система играет роль в поддержании бодрствования и в некоторых процессах быстрого сна. Она осуществляет свою активирующую деятельность посредством стимуляции холинергических структур переднего мозга, которые, в свою очередь, уже активируют новую и древнюю кору мозга. Согласно одной из концепций, именно глутаматергическая система вызывает реакцию пробуждения и поддерживает кору в состоянии тонической деполяризации в бодрствовании и быстром сне, в то время как активность всех прочих центров бодрствования является лишь следствием активации коры больших полушарий. Неудивительно, что средства, подавляющие активность этой системы (блокаторы глутаматных рецепторов), являются сильными средствами для наркоза (например, кетамин и закись азота). Активирующие системы мозга Биогенный амин гистамин, известный медиатор аллергии, в ЦНС выступает также в роли нейромедиатора, поддерживающего бодрствование. Практически весь мозговой гистамин содержится в парных туберомамиллярных ядрах (ТМЯ), расположенных в задней трети гипоталамуса. Гистаминергические нейроны проецируются непосредственно на клетки коры мозга и поддерживают уровень их активности в бодрствовании. Прием антигистаминных препаратов первых поколений, в связи с тем что они легко преодолевают гематоэнцефалический барьер (т. е. переходят из крови в ткань мозга), сопровождается развитием сонливости, поэтому некоторые из них (доксиламин) используются в медицинской практике в качестве снотворных. Окончательно не ясно, участвует ли третий из катехоламинов, нейромедиатор дофамин, в поддержании бодрствования. Дофамин известен как вещество, при нехватке которого развивается болезнь Паркинсона. Большое количество дофаминовых нейронов содержится в покрышке (лат. ventral tegmentum) среднего мозга в верхних отделах ствола и в околоводопроводном сером веществе (ОСВ) (водопровод — это часть ликворной системы мозга, соединяющая полости третьего и четвертого желудочков). Активность этих нейронов повышается во время бодрствования, поэтому предполагают, что через проекции на кору мозга они оказывают возбуждающее действие. Также было показано, что разрушение ОСВ приводит к увеличению времени сна у крыс на 20 %. Большинство легальных и нелегальных психостимуляторов, таких как амфетамины и модафинил, действуют посредством стимуляции дофаминовых рецепторов. При их приеме значительно возрастает возможность поддерживать бодрствование в течение продолжительного времени, что используется, например, в условиях боевых действий. Тем не менее прием препаратов дофамина при лечении синдрома беспокойных ног не приводит к уменьшению времени сна, а при болезни Паркинсона активация постсинаптических дофаминовых рецепторов, наоборот, может вызывать сонливость и даже приступы внезапных засыпаний. Поэтому активирующая роль дофамина как нейромедиатора ставится под сомнение. Несомненно, он участвует в поддержании эмоциональных проявлений бодрствования и быстрого сна. С увеличением уровня дофамина связывают процессы эмоционального подкрепления при выполнении заданий (система вознаграждения) и переживания сновидений. Особую роль в поддержании уровня бодрствования и организации смены фаз сна с медленного на быстрый играет орексиновая / гипокретиновая система мозга. Двойное название она получила в связи с тем, что вещество, которое вырабатывается в соответствующих клетках, было обнаружено одновременно двумя группами ученых в 1998 г. Исследователи из США Луис Деличи и Томас Килдаф назвали его гипокретином (гипоталамическим секретином), поскольку он был выделен из гипоталамуса подопытных мышей и по структуре, как тогда казалось (но в дальнейшем не подтвердилось), похож на кишечный пептид секретин. Одновременно и независимо от них японские ученые Кусаки Оно и Такеши Сакураи выделили и назвали обнаруженное ими вещество орексином, поскольку оно влияло на пищевое поведение (орексис по-гречески — «аппетит»). До сих пор разные группы ученых в публикациях называют этот нейромедиатор то орексином, то гипокретином, не отдавая предпочтения ни одному из названий. Нейроны, содержащие орексин, расположены в области среднего гипоталамуса. Функция их уникальна, поскольку, с одной стороны, они непосредственно активируют корковые нейроны, не позволяя им «засыпать», с другой — воздействуют на нейроны иных активирующих систем (норадреналиновой, ацетилхолиновой, дофаминовой, серотониновой, гистаминовой, глутаматной), являясь «активаторами активаторов». Орексины получили большую известность, когда было доказано, что развитие такой болезни, как нарколепсия, связано с почти тотальной гибелью продуцирующих этот медиатор нейронов. Кроме активации корковых нейронов для поддержания их работоспособности важной функцией активирующих систем мозга является подавление активности центров сна. Общим для центров сна является то, что в них выделяется не активирующий медиатор, а, наоборот, тормозящий — гамма-аминомасляная кислота (ГАМК). Сон наступает тогда, когда это подавляющее действие активирующих систем уменьшается и центры сна «вырываются из-под контроля» и сами начинают подавлять центры бодрствования. Известно три мозговых центра, связанных с медленноволновым сном: это вентролатеральная преоптическая область гипоталамуса (ВЛПО), медиальная преоптическая область гипоталамуса (МПО) и парафациальная зона вблизи ядра одиночного пути в продолговатом мозге. Нейроны этих областей содержат тормозной медиатор ГАМК. Преоптическая область гипоталамуса получила свое название, поскольку находится рядом с перекрестом зрительных нервов. При разрушении этой области количество медленного и быстрого сна уменьшается более чем в два раза. ВЛПО является центром, инициирующим сон, — это именно та область, которая разрушается при летаргическом энцефалите, что было замечено Константином фон Экономо. Случаи этого энцефалита регистрируются очень редко, с 1940 г. описано только 40 больных. Термин «летаргический сон» в настоящее время используется для обозначения длительного, продолжительностью не менее нескольких суток, периода сна. При рассмотрении случаев, называемых в быту «летаргическим сном», это состояние почти всегда оказывается проявлением истерии. Центры сна Нейроны ВЛПО становятся активны при переходе от бодрствования ко сну и усиливают свою деятельность по мере углубления сна. Клетки другого центра сна — МПО — начинают активно разряжаться еще до засыпания, а затем остаются активными в течение всего периода медленного сна и усиливают свою деятельность в период быстрого сна. Существует еще один центр в стволе мозга (точнее, в области продолговатого мозга), открытый Джузеппе Моруцци с коллегами в 1961 г., при раздражении которого электрическим током также наступает сон. В эксперименте на животных при отделении этого центра от остального мозга сон не исчезает, но сокращается на треть. Стволовой центр сна тесно связан с каротидным синусом — образованием, расположенным в месте разветвления общей сонной артерии на наружную и внутреннюю. Каротидный синус имеет барорецепторы, которые регистрируют и посылают в мозг информацию об артериальном давлении и химических показателях крови. Раздражение каротидного синуса активирует стволовой центр Моруцци, т. е. провоцирует засыпание, не зря эти артерии называют «сонными». Существует еще одна популяция нейронов, которая активна в глубоком медленном сне, — это нейроны префронтальной области коры мозга. Активность этих нервных клеток увеличивается по мере углубления сна и увеличения числа дельта-волн. Представленность нейронов, связанных с медленным сном, в коре мозга невелика, и их роль в возникновении или поддержании состояния сна изучена недостаточно. [*] Милливольт — 1/1000 вольта. — Прим. авт.   Ранее в рубрике «Медленное чтение» были представлены следующие книги, вошедшие в длинный список премии «Просветитель» 2019 года: Сергей Алексашенко «Русское экономическое чудо: что пошло не так?» Евгений Анисимов «Держава и топор. Царская власть, политический сыск и русское общество в XVIII веке» (Новое литературное обозрение) Павел Бранд «На нервной почве» (АСТ) Вадим Волков «Государство, или Цена порядка» (Европейский университет в Санкт-Петербурге) Александр Долинин «Комментарий к роману Владимира Набокова "Дар"» (Новое издательство) Ляля Кандаурова «Полчаса музыки. Как понять и полюбить классику» ( «Альпина Паблишер» ) Елена Клещенко  «ДНК и её человек: Краткая история ДНК-идентификации» Максим Кронгауз, Александр Пиперски, Антон Сомин «Сто языков. Вселенная слов и смыслов» (АСТ) Аркадий Курамшин «Элементы: замечательный сон профессора Менделеева» (АСТ) Алексей Левинсон «Как считают рейтинг» (Дискурс) Михаил Левицкий. «Карнавал молекул. Химия необычная и забавная» (Альпина нон-фикшн) Олег Лекманов, Михаил Свердлов, Илья Симановский «Венедикт Ерофеев: посторонний» (АСТ) Елена Осокина «Алхимия советской индустриализации. Время Торгсина» (Новое литературное обозрение) Алексей Паевский, Анна Хоружая «Вообще ЧУМА! История болезней от лихорадки до Паркинсона » (АСТ) Павел Руднев «Драма памяти. Очерки истории российской драматургии. 1950–2010-е» (Новое литературное обозревние) Лев Симкин. «Собибор / Послесловие» (АСТ, Corpus) Тим Скоренко «Изобретено в СССР» (Альпина нон-фикшн) Юрий Слёзкин «Дом правительства. Сага о русской революциио» ( АСТ, Corpus ) Владимир Сурдин «Астрономия. Популярные лекции» (Московский центр непрерывного математического образования) Пётр Талантов «0,05. Доказательная медицина от магии до поисков бессмертия» (АСТ, Corpus) Михаил Шифрин «Сто рассказов из истории медицины. Величайшие открытия, подвиги и преступления во имя вашего здоровья и долголетия» (Альпина Паблишер) Юлия Щербинина «Злоречие. Иллюстрированная история» (Неолит)
12:57
16 Сен
Как считают рейтинг (ПОЛИТ.РУ)
    Продолжаем знакомить читателей с книгами, вошедшими в длинный список ежегодной премии «Просветитель» . В октябре из их числа будут выбраны восемь изданий, среди которых позже и определят победителей в двух номинациях: «естественные и точные науки» и «гуманитарные науки». Книга руководителя отдела социокультурных исследований «Левада-Центра» Алексея Левинсона «Как считают рейтинг» , выпущенная издательством «Дискурс», посвящена изучению общественного мнения. Из нее можно узнать о методиках проведения опросов и обработки их результатов, о других методах изучения общественного мнения, а также о том, можно ли  верить публикуемым рейтингам. Предлагаем прочитать фрагмент книги, посвященный истории массовых опросов.   По меркам российской истории, первые опросы в США проводились очень давно. Мы можем себе представить, что происходило в нашем отечестве в 1801 году, в каких взаимоотношениях находились власть и общество, а в это время при выборах американского президента Джефферсона его администрация уже интересовалась мнением избирателей. Те опросы мало похожи на то, что сейчас делается в той же Америке и в России, но голоса потенциальных избирателей уже учитывались. Да, они не были юридически равноценны голосам на выборах. Все понимали, что есть разница между процедурой выборов, оговоренной в Конституции, и свободной процедурой опросов. Но, безусловно, наличие конституционных прав граждан — сама идея, что граждане выберут власть и скажут свое слово по тем или иным важным социальным вопросам (то, что заложено в Конституции США), — повлияло на формирование инструмента, который, как мы увидим, во многом копировал электоральную процедуру. В 1824 году, когда в России Северное и Южное общества гвардейских офицеров думали над тем, что монархию следовало бы ограничить конституцией, и даже помышляли о республике, в американской газете впервые опубликовали результаты опроса жителей одного небольшого городка. Это очень важное событие, потому что опросы общественного мнения получают свою полную реализацию, только когда они сделаны публичным достоянием, опубликованы, то есть когда обществу возвращено то, что исследователи, социологи или журналисты о нем узнали. Хочу обратить внимание на то, что и в США, а затем и у нас в стране существовали и существуют «закрытые» опросы общественного мнения, которые проводятся для разных институтов власти, а не для общества в целом. Люди часто думают, что такие опросы дают более точную информацию о происходящем. Но то, что становится в конце концов о них известно, показывает: наоборот, опросы, проведенные вне общественного контроля и критики, часто и методически некорректны, и страдают тем, что дают тот результат, которого ждет важный заказчик. Тут поговорка «Кто платит, тот и заказывает музыку» может оказаться верной. Но она неверна, когда опросы — кто бы за них ни платил — выставлены на всеобщее обозрение, открыты для критики и для сопоставления с результатами конкурентов. В таком случае реальным собственником опроса общественного мнения, этой информации об обществе оказывается общество. Тогда-то опросы и соответствуют своему предназначению. Американские создатели технологии опросов исходили именно из этого. «Опрос дает возможность всей нации работать рука об руку с законодателем над законами, регламентирующими нашу жизнь. Это и есть ключ к управлению, осуществляемому народом», — так говорил Арчибальд Кроссли, один из создателей технологии массовых опросов. История американских опросов общественного мнения делится на несколько периодов. Первый из них называют периодом «соломенной» социологии. В Америке это слово — термин, не имеющий иронического смысла, который он приобретает в наших устах. «Соломенная», потому что те, кто проводил первые опросы, на вопрос «Откуда же вы знаете, что они говорят что-то правильное?» однажды ответили: «Если хотите знать, куда дует ветер, подбросьте немного соломы в воздух, и вы это увидите. Мы делаем то же самое. Берем небольшой фрагмент общественной жизни, и он нам показывает направление ветра в целом». Те опросы (straw-polls) проводились в основном журналистами. Пресса — один из столпов американской демократии. А один из вариантов работы прессы с обществом — не только сообщение ему какой-либо информации, но и измерение того, что люди думают, своеобразная обратная связь. Известный журнал Literary Digest — массовое издание для людей, у которых не так много времени и возможности читать, в связи с чем их вниманию предлагались лишь самые главные новости общественного и научного характера, — первым начал опрашивать своих читателей. Позже многие другие издания также устраивали подобные опросы, которые порой давали очень точные результаты. Отклонения могли составлять всего 4 % от фактического распределения голосов на выборах. Опросы стали важной частью американской повседневности: в 1935 году был запущен дирижабль с лозунгом Аmeriсa speаks («Америка говорит»), который предупреждал граждан о том, что скоро их будут опрашивать. Но в 1936 году, накануне очередных президентских выборов, Джордж Гэллап, до того занимавшийся психологией (в частности, психологией рекламы, изучением потребительского поведения), разработал метод формирования репрезентативной выборки и, зная, каким образом действует журнал Literary Digest , предупредил: на будущих выборах опросы этого издания дадут неправильный результат. Своим заявлением Гэллап оскорбил ветеранов этой деятельности: они ведь еще ничего не сделали. Но Гэллап знал их кухню. А делали они довольно разумные вещи: опрашивали тех читателей, у которых имелись телефон и автомобиль, — на тот момент передовой класс общества. Журналисты исходили из того, что как поведут себя эти общественные лидеры, так за ними и потянется весь народ. Но времена менялись, и Гэллап оказался прав. В том году журнал Literary Digest дал ошибочный прогноз — предсказал победу не того кандидата. Хотя кандидатура соответствовала настроениям тех солидных людей, которых обычно опрашивали, другая часть избирателей продемонстрировала иную позицию. Джордж Гэллап понял, что к этому времени американское общество изменилось — оно оказалось сложнее устроено. И, опрашивая только прежних лидеров общественного мнения, правильный прогноз уже не построишь. Надо репрезентировать всех. Таков был очередной шаг в развитии демократических оснований внутри методики и технологии опросов. Кстати, примерно тогда же, в конце 1930-х, Джордж Гэллап впервые ввел в свои опросы вопрос об одобрении/неодобрении деятельности президента. Переход к работе по общенациональным репрезентативным выборкам состоялся. Это стало рубежом, после которого гэллаповские методы проведения опросов, доказав свою эффективность, получили безусловный приоритет перед «соломенной» социологией. Последняя достаточно быстро начала сходить со сцены, хотя и не исчезла до сих пор. Множество журналов, радиостанций, телеканалов и сегодня опрашивают своих читателей, слушателей и зрителей. И это о чем-то говорит редакции, да и самой аудитории, когда ее знакомят с результатами. Допустим, радиостанция «Эхо Москвы» рассказывает слушателям о том, что ей сообщила какая-то часть этих же слушателей. Профессионалам понятно, что невозможно при этом знать, в какую сторону отклоняются те, кто участвовал в опросе, от всего корпуса слушателей; нужны специальные исследования, чтобы это узнать. Но для слушателей узнать, чье мнение победило, любопытно, занимательно. Так что «соломенная» социология продолжает жить, хотя уже на маргинальных ролях. В СССР первый общенациональный репрезентативный опрос общественного мнения провели в 1988 году Надо еще раз подчеркнуть характер первоначального умышления по поводу самой возможности проведения опроса. Презумпция состоит в том, что одни хотят высказаться, а другие хотят их услышать. Это важно повторить потому, что нынешние критики опросной социологии настаивают вот на чём: люди в большинстве не хотят высказываться, а власти не заинтересованы в том, чтобы знать мнение общества. Мои коллеги и я не согласны ни с тем, ни с другим, и мы продолжаем делать свое дело. Мне посчастливилось видеть, как проходили первые опросы в Советском Союзе в 1988–1989 годах, и я знаю, какой огромный интерес проявляло общество к тому, что будет им, обществом, сказано. Общество очень хотело знать, что именно оно думает. Мы, тогдашние сотрудники Всесоюзного центра изучения общественного мнения, были первыми и единственными, кто это выяснял. Нам бессчетное число раз повторяли: «Вы же держите руку на пульсе!» И так говорили те, кто сам же этот пульс и создавал. Такой интерес был сродни интересу, который мотивировал первоначальную деятельность по опрашиванию населения в Америке. Зарождалась наша, российская демократия, и чувства, общественные стремления имели сходный характер. Во-первых, люди хотели высказаться. Во-вторых, они хотели узнать, что говорят другие. В-третьих, они хотели получить ответ на вопрос «Ну, а там-то вас читают?» Речь шла о власти. Надежда состояла в том, что власть очень хочет — или должна хотеть — знать то, что мы можем ей сообщить о мнении общества. Она должна это знать. Это была идея демократической власти, которая будет управлять сообразно тому, что она узнала о желаниях народа. Тут важно отметить, что в Советском Союзе опросы общественного мнения по общенациональной репрезентативной выборке — то есть опросы, результаты которых можно распространить на все общество в целом и сказать, что среди всего населения страны мнения распределяются так-то и так-то, — до 1988 года в принципе не проводились. Эта деятельность стала возможной, только когда был основан (в 1987 году) и развернул свою работу ВЦИОМ. Это случилось при прямой поддержке и даже инициативе Михаила Горбачева и было одним из завоеваний эпохи, которую назвали перестройкой. Должность директора ВЦИОМ заняла академик Татьяна Ивановна Заславская — экономист и социолог, человек, сочетавший обширные знания о советском обществе с прочными демократическими убеждениями и горячей гражданской совестью. Ее заместителем стал профессор Борис Андреевич Грушин — один из немногих в СССР людей, глубоко изучивших технологию опросов и понимавших, как их надо проводить в довольно специфических условиях нашей страны. Свои представления он реализовал в технологической схеме нашего центра, создав то, что в дальнейшем получило название «фабрика опросов». Это была стандартная гэллаповская технология, реализованная в наших условиях. Она работает до сих пор и в «Левада-Центре», и во всех агентствах, которые проводят исследования в России. Борис Андреевич пытался организовать массовые опросы еще в 70-х годах прошлого века с помощью разных средств. Например, с помощью газеты «Комсомольская правда». И всегда наталкивался на ограничения и прямые запреты, столь строгие, что ни один общенациональный репрезентативный опрос так и не удалось провести. Очень важно понять причины таких запретов. Еще до создания СССР, на самой заре существования Российской Федерации, один из первых опросов осуществил человек, чье имя впоследствии стало очень громким, — Питирим Сорокин. Его раскритиковал Ленин, и его выслали из России. В дальнейшем Сорокин сделал славу американской социологии, он был президентом Американской социологической ассоциации. А у нас социология перестала существовать. С начала 1920-х годов никаких опросов в нашей стране не проводилось. И вполне понятно, почему. Если в стране устанавливается режим, при котором силы, насаждающие его, заявляют, что все делают во имя народа и от имени народа, то они неизбежно монополизируют знание того, чего же этот народ хочет и в чем нуждается. В нашем случае «они» — это коммунистическая партия, которая утверждала, что знает (очевидно, потому что пользуется единственно верным научным методом — историческим материализмом), каковы потребности народа. В такой ситуации появление альтернативного источника сведений о том, что же в действительности нужно обществу, не просто вызвало бы дискомфорт. Оно подорвало бы основания для власти коммунистов. Итак, всесоюзные опросы не проводились, но иногда позволялось изучать что-нибудь местное. В позднесоветское время шутили: мол, говорить о том, что в отдельных магазинах нет отдельных видов колбасы, можно, а вот обобщать нельзя. К примеру, можно было исследовать интерес молодежи к тому-то и тому-то (в частности, Грушину и другим это разрешалось). Но экстраполировать полученные результаты на все общество и даже на всю молодежь было нельзя. Михаил Горбачев, чьи заслуги носят всемирно-исторический масштаб, в сегодняшней России — одна из непопулярных фигур. Между тем в конце 1980-х годов этот лидер сделал шаг, подорвавший монополию партии на знания о том, чего хочет общество. Первые опросы, которые провел ВЦИОМ, в методическом отношении были чем-то вроде тех самых «соломенных» опросов, с которых начинали в США через Literary Digest . В самом первом из них были опрошены читатели «Литературной газеты». Мы задали обществу в лице читателей этого издания ряд вопросов о том, как они представляют будущее страны, — и получили невероятный вал ответов. Почтовые отделения отказались доставлять эти письма в редакцию: у них просто не хватало автомобилей. Газета обратилась к нам, и почту начали доставлять напрямую во ВЦИОМ — ее везли и везли. Все коридоры центра были заставлены мешками в половину человеческого роста. В основном в них лежали газетные страницы, на которых были напечатаны вопросы, с крестиками ответов; но встречались и страницы, скопированные на синьку, а также переписанные от руки вопросы с ответами, к которым подклеивались листы со списком фамилий ответивших. Мы, естественно, исходили из того, что опрос должен быть анонимным, но очень часто видели полные адреса отвечавших. Люди хотели придать своим ответам статус официальных заявлений. Помимо собственно отмеченных ответов, во множестве писем имелись развернутые комментарии, приписки такого содержания, что по действовавшему на тот момент законодательству авторам вполне могла грозить статья об антисоветской агитации и пропаганде. Тем не менее авторы нередко подписывались полным именем, указывали адрес и индекс. Это был порыв: «Я хочу сказать!» Потом мы провели тот же опрос по репрезентативной выборке. Естественно, его результаты отличались от результатов опроса газетного. Мы выпустили книжку о тех опросах, Юрий Александрович Левада предложил ее название — «Есть мнение!» (В ней, помимо всего прочего, детально анализируются отклонения результатов по смещенной выборке-самоотборе от результатов по выборке репрезентативной.) Вопрос о том, есть ли у общества мнение, получил ответ: есть! И этот самый первый опыт показал, что общество, которое движется к демократии за счет своих внутренних желаний и потребностей, испытывает потребность и в таком инструменте, как опрос. Этот инструмент был создан и работает с 1988 года фактически бесперебойно до сегодняшнего дня. Коллектив «Левада-Центра» и сотрудники других агентств выполняют данную функцию, которую мы считаем необходимой для нашего общества. Как уже говорилось, опросы общественного мнения — элемент демократической системы. Всего лишь элемент. Также нужны свободная пресса, свободные выборы, разделение властей, контроль избирателей над теми, кого они избрали, и многое другое. И в том числе этот аппарат обратной связи между политиками и обществом, обществом и политиками. Но есть немало стран, именующих себя демократическими, где нет отдельных или многих элементов этого набора. Наша страна не единственная, где опросы остаются едва ли не последним действующим элементом демократии. Никто из создателей опросной методологии не думал, что на такую, в общем-то, вспомогательную процедуру может лечь столь огромная ответственность. Мы сегодня слышим от тех, кто пользуется нашей информацией: «Вы единственные, кто говорит правду». Да, очень многие перестали доверять нашим результатам. Мы это знаем. Мы даже можем посчитать, сколько таких людей. Но остались те, кто уверен, что мы «единственные». Могут возникнуть сомнения: а есть ли смысл проводить опросы в недемократическом обществе или в обществе, где демократия теряет свои позиции? Мы считаем, что есть. И с нами согласны миллионы людей, следящих за результатами нашей работы, в частности за рейтингами первых лиц. Но необходимо понимать, что само по себе существование опросов общественного мнения не обеспечит демократического режима. Тут иллюзий быть не должно. Однако благодаря опросам общество может узнавать о том, чтó оно думает в данный момент. В этом смысле обратная связь есть. Так авторитарное общество узнает, что оно авторитарно. Ведь авторитарен не режим сам по себе — авторитарно общество, авторитарна ситуация. Если же у авторитарного общества не будет и этого контура обратной связи, то ситуация в стране поменяется изрядно. Поэтому для многих этот ручеек правды очень важен в гражданском отношении. Люди хотят понимать, где и как они живут, даже если такая информация их не радует. Ранее в рубрике «Медленное чтение» были представлены следующие книги, вошедшие в длинный список премии «Просветитель» 2019 года: Сергей Алексашенко «Русское экономическое чудо: что пошло не так?» Евгений Анисимов «Держава и топор. Царская власть, политический сыск и русское общество в XVIII веке» (Новое литературное обозрение) Павел Бранд «На нервной почве» (АСТ) Вадим Волков «Государство, или Цена порядка» (Европейский университет в Санкт-Петербурге) Александр Долинин «Комментарий к роману Владимира Набокова "Дар"» (Новое издательство) Ляля Кандаурова «Полчаса музыки. Как понять и полюбить классику» ( «Альпина Паблишер» ) Елена Клещенко  «ДНК и её человек: Краткая история ДНК-идентификации» Максим Кронгауз, Александр Пиперски, Антон Сомин «Сто языков. Вселенная слов и смыслов» (АСТ) Аркадий Курамшин «Элементы: замечательный сон профессора Менделеева» (АСТ) Михаил Левицкий. «Карнавал молекул. Химия необычная и забавная» (Альпина нон-фикшн) Олег Лекманов, Михаил Свердлов, Илья Симановский «Венедикт Ерофеев: посторонний» (АСТ) Елена Осокина «Алхимия советской индустриализации. Время Торгсина» (Новое литературное обозрение) Алексей Паевский, Анна Хоружая «Вообще ЧУМА! История болезней от лихорадки до Паркинсона » (АСТ) Павел Руднев «Драма памяти. Очерки истории российской драматургии. 1950–2010-е» (Новое литературное обозревние) Лев Симкин. «Собибор / Послесловие» (АСТ, Corpus) Тим Скоренко «Изобретено в СССР» (Альпина нон-фикшн) Юрий Слёзкин «Дом правительства. Сага о русской революциио» ( АСТ, Corpus ) Владимир Сурдин «Астрономия. Популярные лекции» (Московский центр непрерывного математического образования) Пётр Талантов «0,05. Доказательная медицина от магии до поисков бессмертия» (АСТ, Corpus) Михаил Шифрин «Сто рассказов из истории медицины. Величайшие открытия, подвиги и преступления во имя вашего здоровья и долголетия» (Альпина Паблишер) Юлия Щербинина «Злоречие. Иллюстрированная история» (Неолит)
19:34
12 Сен
Федору подобрали замену (Lenta.ru)
Сборка опытных образцов робота «Теледроид», предназначенного для проведения работ за бортом Международной космической станции, начнется в 2020 году, сообщил исполнительный директор научно-производственного объединения «Андроидная техника» Евгений Дудоров. В этом году закончат разработку конструкторской документации.
09:54
12 Сен
Комментарий к роману Владимира Набокова «Дар» (ПОЛИТ.РУ)
    Продолжаем знакомить читателей с книгами, вошедшими в длинный список ежегодной премии «Просветитель» . В октябре из их числа будут выбраны восемь изданий, среди которых позже и определят победителей в двух номинациях: «естественные и точные науки» и «гуманитарные науки». Книга историка русской литературы Александра Долинина, вышедшая в 2019 году в «Новом издательстве», выросла из комментариев, которые он подготовил в 1989 году к изданию избранных произведений Набокова. За прошедшие с той поры годы Долинин подготовил наиболее полный и подробный комментарий к главному русскому тексту Набокова — роману «Дар». Последовательно разгадывая набоковские шарады и цепочки ассоциаций, скрупулезно раскрывая многочисленные источники «Дара», реконструируя его исторический и культурный контекст, комментарий Долинина позволяет не только точнее и глубже понять содержание набоковского романа, но и по-новому взглянуть на всю русскую литературу, которую Набоков назвал главной героиней своей книги. «Многолетнее изучение "Дара" убедило меня в том, что роман требует не только сопроводительного, но и отдельного монографического комментария, поскольку в нем насчитывается более тысячи мест, требующих пояснения. Ориентиром мне служили непревзойденные образцы жанра — комментарии к "Евгению Онегину" Ю. М. Лотмана, к "Двенадцати стульям" и "Золотому теленку" Ю. К. Щеглова, к "Улиссу" Дона Гиффорда (Don Gifford) при участии Роберта Сайдмана (Robert J. Seidman)», — рассказывает Александр Долинин. Предлагаем ознакомиться с одним из разделов книги.   Литературный фон Замысел «Дара» возник у Набокова на фоне оживленных дискуссий о кризисе романа и может считаться острой репликой в литературной полемике конца 1920-х — первой половины 1930-х годов. В нем синтезированы три ведущих прозаических жанра этого времени: романизированная биография (biographie romancé), модернистский метароман и автобиографический Künstlerroman. Как явствует из письма к Струве, процитированного выше, Набоков изначально противопоставлял свою будущую книгу или, во всяком случае, задуманное жизнеописание Чернышевского романизированным биографиям «замечательных людей», вошедшим в большую моду как на Западе, так и в Советской России с середины 1920-х годов. В 1927 году К. В. Мочульский констатировал: жанр романа, «достигший своего расцвета в прошлом веке, несомненно перестает быть господствующим». Причиной этого он назвал «кризис воображения»: если старый роман был «построен на вымысле», то современная эпоха «лишена воображения» и потому ко всякому вымыслу относится с подозрением. Отсюда, утверждает Мочульский, «перестройка исторических жанров в литературные: последним симптоматическим явлением в этой области является возникновение жанра "художественной биографии" (biographie romancée) или "романов жизни великих людей". Современный читатель меньше интересуется жизнью Евгении Гранде или отца Горио, чем романами Наполеона, Генриха IV, Талейрана и даже Верцингеторикса. Одни за другими готовятся жизнеописания самых разнородных по величию людей…» (Мочульский 1999: 161–163). Действительно, книжный рынок и в Западной Европе, и в СССР был в то время наводнен романизированными биографиями. На Западе шедеврами жанра считались книги его родоначальника, французского писателя Андре Моруа — «Ариель, или Жизнь Шелли» (1923), «Карьера Дизраели» (1927), «Дон Жуан, или жизнь Байрона» (1930), «Тургенев» (1931), и немцев Эмиля Людвига и Стефана Цвейга; в СССР — «Кюхля» (1925) и «Смерть Вазир-Мухтара» (1927–1928) Тынянова. Литературная мода на биографии затронула и эмигрантскую литературу. В конце 1928 года издательство журнала «Современные записки» затеяло серию «художественных биографий», пригласив участвовать в ней самых известных писателей-эмигрантов: Бунина, Алданова, Ходасевича, Б. Зайцева, Берберову, М. Цетлина. Для этой серии Ходасевич написал «Державина» (отд. издание — 1931), Зайцев — «Жизнь Тургенева» (отд. издание — 1932), Цетлин — книгу «Декабристы: судьба одного поколения» (1933), Берберова — «Чайковского» (1936). Кроме того, после выхода «Державина» Ходасевич начал работу над биографией Пушкина, напечатав в газете «Возрождение» три первые главы книги, но завершить ее не смог. Набоков, несомненно, отнесся к новому жанру весьма несочувственно. В самом «Даре» имеется несколько язвительных уколов по адресу «романизированных биографий». Ими балуется омерзительный начальник Зины, юрист Траум (370–371); уже в первой главе романа Александр Яковлевич Чернышевский, олицетворяющий банальный «полуинтеллигентский» вкус, советует герою написать «в виде biographie romancée, книжечку о нашем великом шестидесятнике» (226); затем жена Александра Яковлевича предлагает Федору вместо биографии Чернышевского писать «жизнь Батюшкова или Дельвига — вообще, что-нибудь около Пушкина» (376) — весьма прозрачный намек на «Кюхлю» и «Смерть Вазир-Мухтара». Наконец, объясняя Зине замысел своей книги, Фёдор говорит ей: «… я хочу это всё держать как бы на самом краю пародии. Знаешь эти идиотские "биографии романсэ", где Байрону преспокойно подсовывается сон, извлеченный из его же поэмы?» (380). Намекая на популярную книгу Моруа «Дон Жуан, или жизнь Байрона» (см.: [3–110]), Набоков выступает против приема, который можно было бы назвать обратной проекцией, когда фрагменты поэмы или лирического стихотворения пересказываются прозой и в таком виде выдаются за впечатления, размышления, воспоминания, мечты или сны героя, предшествовавшие созданию данного текста. Kроме Моруа, этим приемом охотно пользовались едва ли не все авторы романизированных биографий поэтов — например, Тынянов и Ходасевич в жизнеописаниях Пушкина (см.: Сурат 1994: 88–91; [3–110]), поскольку он открывает широкие возможности для психологизации. Для Набокова же именно психологизация в биографии была категорически неприемлема. В юбилейном франкоязычном докладе «Пушкин, или Правда и правдоподобие» (1937) он говорил, что в современных биографиях ему претит … la psychologie du sujet, le freudisme folâtre, la description empâtée de ce que le héro pensait à tel moment, — un assemblage de mots quelconques pareils au fil de fer qui retient les pauvres os d’un squelette, — terrain vague de la littérature où, parmi de chardons, traîne un vieux meuble évantré que personne n’a jamais vu y venire (Nabokoff-Sirine 1937: 364) [… психология исторического лица, игривый фрейдизм, пастозный рассказ о том, что подумал герой в тот или иной момент, — соединение слов, несколько напоминающее проволоку, которой скрепляют бедные косточки скелета, — пустырь литературы, где среди чертополоха валяется старая мебель с распоротой обивкой, невесть откуда взявшаяся (фр.)]. За этой филиппикой в машинописи доклада следует еще одна саркастическая фраза, выпущенная в печатном тексте: Belle psychologie qui attribue au poête les sentiments de personnages factices recueillis un peu partout parmi les «oeuvres complètes» («Le vrai et le vraisemblable», draft // LCVNP. Box 10) [Чудная психология, которая приписывает поэту чувства вымышленных персонажей, выисканные в полном собрании его сочинений (фр.)]. Даже для самого целомудренного ученого, предупреждает далее Набоков, может наступить «роковой момент, когда он почти безотчетно начинает сочинять роман, и тогда напоказ выставляется литературная ложь, не менее грубая в этом труде добросовестного эрудита, чем в поделке бесстыдного компилятора» (Nabokoff-Sirine 1937: 367). По правдоподобному предположению Л. Ф. Кациса, Набоков имел в виду романы-биографии «добросовестного эрудита» Тынянова (Кацис 1990; см. также: Маликова 2002: 118). Эти оценки, по сути дела, совпадают с тем, что писал о Тынянове Ходасевич, союзник Набокова в литературных войнах 1930-х годов. В «Кюхле», утверждал он, есть «свои достоинства: знание эпохи, хорошая начитанность», но в целом метод этой работы ложен: «для биографии в ней слишком много фантазии, для романа же слишком мало» (Возрождение. 1931. № 2172. 14 мая). «Смерть Вазир-Мухтара» — «кусок биографии Грибоедова, написанный с чрезвычайно вычурными и сознательными отступлениями от исторической правды» (Возрождение. 1935. № 3690. 11 июля). «Пушкин» — «романизированная биография с исключительно развитым элементом вымысла. Пользуясь действительными событиями пушкинской жизни как конспектом или канвой, Тынянов на ней расшивает бытовые и психологические узоры, подсказанные фантазией» (Там же). Принципы, которыми сам Ходасевич руководствовался как биограф, он изложил в предисловии к «Державину»: Биограф — не романист. Ему дано изъяснять и освещать, но отнюдь не выдумывать. Изображая жизнь Державина и его творчество (поскольку оно связано с жизнью), мы во всём, что касается событий и обстановки, остаемся в точности верны сведениям, почерпнутым и у Грота, и из многих иных источников. Мы, однако, не делаем сносок, так как иначе пришлось бы их делать едва ли не к каждой строке. Что касается дословных цитат, то мы приводим их только из воспоминаний самого Державина, из его переписки и из показаний его современников. Такие цитаты заключены в кавычки. Диалог, порою вводимый в повествование, всегда воспроизводит слова, произнесенные в действительности, и в том самом виде, как они были записаны Державиным или его современниками (Ходасевич 1988: 30). В «Жизни Чернышевского» Набоков в основном держится тех же правил, что и Ходасевич, но, в отличие от последнего, мало занимается психологическими реконструкциями. Почти все немногочисленные предположения касательно чувств Чернышевского и мотивов его поступков переданы вымышленному биографу со значимой фамилией Страннолюбский, alter ego Годунова-Чердынцева, а сам автор искусно монтирует цитаты и перифразы из десятков документальных источников, лишь изредка отклоняясь от фактов и/или подвергая их мягкой художественной обработке (сокращения и лексические замены, добавление имен и мелких деталей, в основном визуальных), но не деформируя до неузнаваемости, как это часто делает тот же Тынянов. На первый взгляд, такой подход к биографии близок к тому, который прокламировали лефовские теоретики «литературы факта» в СССР. Один из них, Н. Ф. Чужак, в статье «Писательская памятка» подверг резкой критике призыв московского критика Ю. В. Соболева «написать такие увлекательные романы, как биографии <… > Чернышевского, Добролюбова, Некрасова, Полежаева». По его мнению, Соболев и другие любители беллетризованных биографий «примазываются» к «литературе факта»; это «гурманы старого художества, объевшиеся "красотой"; эстеты, потребители приевшегося вымысла, которых потянуло на "кисленькое". Задача настоящего писателя-документалиста заключается в том, чтобы «работать на факте» и выявлять в жизни реального человека «натуральную сюжетность», которая «невъедчивому глазу незаметна»: «Искусство увидеть скрытый от невооруженного взгляда сюжет — это значит искусство продвижки факта; а искусство изложить такой сюжет будет литература продвижки факта <… > т. е. изложение скрытосцепляющихся фактов в их внутренней диалектической установке » (Чужак 2000: 25, 224; курсив оригинала). Формально Набоков ничем не погрешил против заповедей ЛЕФа. В его биографии Чернышевского (в отличие от книг Моруа, Людвига или Тынянова) вообще нет никакой «беллетристики» — нет ни одного вымышленного эпизода и диалога, ни одной произвольно приписанной реальному лицу фразы или мысли; местами повествование строится как «факто-монтаж», где каждая фраза имеет документальную основу. Играя с правилами «литературы факта», Набоков стремится выявить в жизни Чернышевского те самые скрытые сцепления фактов, о которых писал Чужак, но представляет и осмысляет их совсем не так, как этого хотели бы лефовские идеологи. Обсуждая романы Тынянова, Б. М. Эйхенбаум заметил, что их доминантой является понятие «судьбы», и пояснил: «Я употребил слово "судьба" в том смысле, в каком оно подчеркивает наличие некоторой необходимости или закономерности и дополняет, таким образом, более безразличное слово — "биография". Чувство истории вносит в каждую биографию элемент судьбы — не в грубо фаталистическом понимании, а в смысле распространения исторических законов на частную и даже интимную жизнь человека. Исторический роман нашего времени должен был обратиться к "биографии" — с тем чтобы превращать ее в нечто исторически закономерное, характерное, многозначительное, совершающееся под знаком не случая, а "судьбы"» (Эйхенбаум 1969b: 403). Набоков тоже рассматривает биографию Чернышевского «через призму судьбы», но судьба для него — это не строгая блюстительница исторических предначертаний, а лукавая насмешница, «союзница муз», которая наказывает «властителя дум» за полную эстетическую слепоту и глухоту. Соответственно, «скрытую связность» жизни героя придает вовсе не исторический закон, а закон эстетический, и она носит художественный характер, словно бы индивидуальная судьба была «сочинена» неким творцом, воспользовавшимся наличным биологическим, психологическим и историческим материалом. Из множества документов Набоков тщательно отбирает такие факты, которые кажутся неправдоподобным вымыслом, гротеском, преувеличением; он заостряет внимание на перекличках ситуаций, предметов, имен, дат, складывающихся в тематические ряды, на подробностях, которые могут быть поняты фигурально, на игре случайностей, в которых угадывается тайная закономерность. Иными словами, он разрушает исторически детерминированные образы Чернышевского — вождя, мыслителя, борца, общественного деятеля, мученика, прочитывая его жизнь как изящно построенную и остроумную трагикомедию ошибок, которая скрыта под напластованиями «общественной» агиографии и апологетики. В отличие от большинства авторов художественных биографий, Набоков нигде не переходит на точку зрения своего героя, а прослеживает его жизнь с позиции внешнего наблюдателя, которого не перестают удивлять и забавлять характер, склад ума и слог Чернышевского. В лекциях 1928 года об искусстве биографа Моруа говорил: «Душа человека, пишущего жизнеописание Карлейла, уподобляется, по крайней мере в определенные моменты, душе Карлейла. Если биограф не способен на такую отзывчивость чувств, он напишет мерзкую биографию» (Maurois 1939: 132). В биографии, написанной Федором Годуновым-Чердынцевым, никакое сродство душ автора и его героя не обнаруживается; напротив, автор разными способами, среди которых преобладает ирония, дает понять, что Чернышевский ему чужд и неприятен, хотя и заслуживает некоторого сочувствия как невинная жертва государственного произвола. Ироническое дистанцирование биографа от мало симпатичных ему героев было излюбленным приемом английского писателя Литтона Стрейчи (Giles Lytton Strachey, 1880–1932), автора знаменитых биографий королевы Виктории («Queen Victoria», 1921) и видных деятелей ее царствования («Eminent Victorians», 1918). Как показала Г. Димент, в подходах Стрейчи и Набокова к биографии много общего: «В лучших традициях Стрейчи Набоков стремится развенчать видного деятеля, который, по его убеждению, воплощает не только заблуждения прошлого, но и катастрофы настоящего. Подобно тому, как для Стрейчи кардинал Мэннинг, Флоренс Найтингейл, доктор Арнольд и генерал Гордон олицетворяли всё то, что было ложным в викторианской культуре, и, следовательно, несли ответственность за трагедию его поколения, ввергнутого в Первую мировую войну, Чернышевский и его единомышленники для Набокова отвечали не только за примитивное мировоззрение русской радикальной интеллигенции 1860-х годов, но и за разрушительную Революцию и ее последствия» (Diment 1990: 290). Отмечалoсь и некоторое сходство «охудожествления» биографического нарратива у Набокова с методом, разработанным Стрейчи. Д. П. Мирский писал в 1924 году: «Стречи < sic!> революционизировал искусство биографии, создав новый вид творческой и художественной биографии, <… > стремящийся к созданию законченного, замкнутого, сжатого художественного произведения. <… > Он ничего не выдумывает. Каждое утверждение его, каждая фраза, каждый эпизод имеют под собой солидную почву достоверности. Но он комбинирует, и путем комбинации иногда мельчайших и незаметных деталей он создает из своих героев такие живые и убедительные фигуры, что они могут идти в сравнение только с созданиями великих романистов» (Мирский 2014: 75–76). Как заметила М. Э. Маликова, это описание «как нельзя точно относится <… > к методу самого Набокова в "Жизни Чернышевского", основанной не столько на формалистской "деформации" обширного и скрупулезно собранного документального материала, сколько на его комбинации и выявлении (иногда с добавлением "окраски") мелких, но красноречивых деталей» (Маликова 2016: 233). Ранее в рубрике «Медленное чтение» были представлены следующие книги, вошедшие в длинный список премии «Просветитель» 2019 года: Евгений Анисимов «Держава и топор. Царская власть, политический сыск и русское общество в XVIII веке» (Новое литературное обозрение) Павел Бранд «На нервной почве» (АСТ) Вадим Волков «Государство, или Цена порядка» (Европейский университет в Санкт-Петербурге) Ляля Кандаурова «Полчаса музыки. Как понять и полюбить классику» ( «Альпина Паблишер» ) Елена Клещенко  «ДНК и её человек: Краткая история ДНК-идентификации» Максим Кронгауз, Александр Пиперски, Антон Сомин «Сто языков. Вселенная слов и смыслов» (АСТ) Аркадий Курамшин «Элементы: замечательный сон профессора Менделеева» (АСТ) Михаил Левицкий. «Карнавал молекул. Химия необычная и забавная» (Альпина нон-фикшн) Олег Лекманов, Михаил Свердлов, Илья Симановский «Венедикт Ерофеев: посторонний» (АСТ) Елена Осокина «Алхимия советской индустриализации. Время Торгсина» (Новое литературное обозрение) Алексей Паевский, Анна Хоружая «Вообще ЧУМА! История болезней от лихорадки до Паркинсона » (АСТ) Павел Руднев «Драма памяти. Очерки истории российской драматургии. 1950–2010-е» (Новое литературное обозревние) Лев Симкин. «Собибор / Послесловие» (АСТ, Corpus) Тим Скоренко «Изобретено в СССР» (Альпина нон-фикшн) Юрий Слёзкин «Дом правительства. Сага о русской революциио» ( АСТ, Corpus ) Владимир Сурдин «Астрономия. Популярные лекции» (Московский центр непрерывного математического образования) Пётр Талантов «0,05. Доказательная медицина от магии до поисков бессмертия» (АСТ, Corpus) Михаил Шифрин «Сто рассказов из истории медицины. Величайшие открытия, подвиги и преступления во имя вашего здоровья и долголетия» (Альпина Паблишер) Юлия Щербинина «Злоречие. Иллюстрированная история» (Неолит)
НовостиНовости
НовостиНовости
УкраинаНовости - Украина
РоссияНовости - Россия
Каталог сайтов КАТАЛОГ САЙТОВ 
Если Вас заинтересовал наш проект и у Вас есть предложения или пожелания, которые могли бы улучшить его для Вас и нашей аудитории, напишите нам. Если Вы рекламодатель или готовы выступить в качестве спонсора этого проекта, будем рады ознакомиться с Вашими предложениями

Форма обратной связи

полная версия страницы