Открытки и пожелания, календарь праздников и события, история и библиотека, каталог сайтов от webplus.info
Свежий календарь праздников и событий КАЛЕНДАРЬ  Каталог пожеланий и поздравлений ПОЖЕЛАНИЯ  Открытки ОТКРЫТКИ  Красивые обои на рабочий стол ОБОИ  Исторические очерки ИЗ ИСТОРИИ...  Все новости НОВОСТИ 

11 июля 2020, суббота 15:17

№ 14891473

Новости - Россия

Новости - Россия
Новости - Россия - Наука и Новые технологии

Наука и Новые технологии

все новости раздела
с комментариями
11:23
Синоптик раскрыл причину частых погодных катаклизмов в России (Правда.Ру)
В России за последние годы существенно увеличилось количество погодных катаклизмов. Это объясняется "неоднородным глобальным потеплением". Об этом рассказал научный руководитель Гидрометцентра Роман Вильфанд. "Опасность в том, что, с одной стороны, мы относительно недалеко от Арктики, откуда к нам приходят холодные воздушные массы. С другой стороны, во второй половине июня — первой половине июля достаточно сильная солнечная радиация, — воздух разогревается", — объяснил синоптик.
11:00
«Главный» мужской орган (ПОЛИТ.РУ)
Издательство «Эксмо» представляет книгу профессора медицины Александра Сегала «"Главный" мужской орган. Медицинские исследования, исторические факты и забавные культурные феномены» . Какие случайные научные открытия позволили решить проблему эректильной дисфункции? Так ли важен размер пениса в половой жизни? С чем связан обряд обрезания, в чем его преимущества и недостатки? На эти и другие вопросы ответит Александр Самуилович Сегал — доктор медицинских наук, андролог. Из книги читатель узнает об устройстве пениса, его травмах и заболеваниях статистических данных, необычных фактах и новейших научных открытиях, связанных с ним. Кроме того, автор рассматривает фаллическую культуру, ее мифы и легенды, древние обряды, заговоры и современные «городские мифы». «Особая роль полового члена в жизни каждого мужчины, от пастуха до короля и президента, прослеживается сквозь века в обычаях, традициях, нравах, литературе, изобразительном искусстве. Она менялась под влиянием этнических, религиозных, социальных факторов и не утратила своего значения в нынешнее время — эпоху информационных взрывов, изменений общественного сознания и сексуальных революций. [...] Мы сочли интересным взглянуть на этот человеческий орган не только в аспекте его строения и функционирования, но также порожденной им фаллической культуры», — пишет автор книги. Предлагаем прочитать фрагмент главы, посвященной обрезанию.   Обратимся к биологическим и медицинским аспектам обрезания. Временно отложим обсуждение этой операции при заболеваниях полового члена (фимоз, парафимоз). В XIX веке медики считали, что обрезание само по себе является достаточно целебной процедурой. Обрезание предлагалось в качестве лечения таких заболеваний, как эпилепсия, полиомиелит, венерические заболевания, и др. Высказывалась идея — лечить им столь тяжелый по тем представлениям «недуг», как онанизм. В наше время преимущества обрезания связывают, в основном, с соображениями здоровья и гигиены: не скапливается смегма, головку члена легче содержать в чистоте, снижается риск возникновения воспаления и опухолей полового члена. Было показано, что даже частота рака шейки матки у жен обрезанных мужчин ниже, чем у женщин, чьи мужья не подвергались этой процедуре. Однако наличие четкой причинно-следственной зависимости нельзя считать доказанным. Важное значение имеют данные о том, что обрезание, возможно, до некоторой степени уменьшает вероятность заражения вирусом СПИДа. До недавнего времени в США обрезание вне связи с религиозными соображениями было крайне распространено. Так, в 1960-х годах около 85 % мальчиков, обычно новорожденных, подвергались обрезанию; в 1970-х годах — уже около 80 %. В Канаде и в Европе эта процедура всегда применялась значительно реже. По материалам «Этнографического атласа» Мердока (1967), такие операции практикуются в 10 % всех обследованных обществ, чаще всего — у народов Африки, Австралии и Океании. «Итак, после того как в течение многих веков обряд обрезания служил неиссякаемым источником шуток о евреях и издевок над ними, в недавнее время он был признан операцией, достойной всяческого уважения. Оказывается, этот обряд имеет немалое гигиеническое значение. По совету врачей, образованные люди во всем мире обрезают своим детям крайнюю плоть». В последнее время по поводу широко распространенной практики обрезания младенцев мужского пола всё чаще высказываются противоречивые мнения. Врачи называли обрезание «легкой и безболезненной операцией», что, по мнению D. Gollaher (2000), «применимо к любой операции, которую делаешь не на себе». Некоторые отмечают, что для подобной процедуры нет законных оснований, особенно если учесть риск, существующий при любом хирургическом вмешательстве. Предлагается не считать серьезным доводом, что молодые люди посчитают обременительным для себя научиться оттягивать назад крайнюю плоть и мыть головку пениса. Аргумент о способности обрезания предотвратить развитие фимоза также представляется неубедительным. В 1989 году американская Академия педиатрии признала, что обрезание имеет «потенциальные медицинские выгоды и преимущества», хотя и не рекомендовала эту процедуру для массового применения. Руководитель специальной академической группы по проблеме обрезания B. Schoen поддержал процедуру в 1990 году. Он считает, что долгосрочный профилактический эффект превышает возможные риски хирургического вмешательства. Тем не менее большинство специалистов не видят смысла в профилактическом обрезании. Решающее значение они придают гигиеническим навыкам, культурным установкам и материальным возможностям для поддержания чистоты гениталий, достаточно надежно защищающей от возможного отрицательного влияния смегмы и без обрезания. Не прекращаются дискуссии и о влиянии обрезания на сексуальную функцию мужчин. Определенную роль играла точка зрения Моисея Маймонида (1135–1204), известнейшего еврейского врача и философа своего времени. Он так определил целесообразность и смысл этого обряда: «Я считаю, что одной из причин обрезания было желание принизить значимость полового сношения и ослабить половые органы. Истинной целью было сделать этому органу больно, но так, чтобы не пострадала его природная функция или потенция мужчины, но чтобы снизилась сила желания...» В настоящее время часть специалистов убеждена, что обрезание может положительно повлиять на половую функцию мужчины. Ведь головка члена и внутренний листок крайней плоти богато снабжены нервными рецепторами. Одна ситуация, когда головка прикрыта крайней плотью, другая — когда она обнажена и постоянно контактирует с нижним бельем. Это приводит к некоторому снижению чувствительности и, как следствие, отдалению эякуляции и увеличению продолжительности полового сношения. Как известно, частое несоответствие половых реакций мужчины и женщины, вызывающее сексуальную дисгармонию в паре, состоит в том, что женщинам в среднем требуется более продолжительная стимуляция в процессе полового акта для достижения оргазма, чем мужчинам. Очевидно, что обрезание в ряде ситуаций может нивелировать это природное несовпадение. Согласно противоположному мнению, это снижение чувствительности влияет негативно, приводя к обеднению сексуальных ощущений. События последнего времени предоставили спорящим сторонам дополнительные доводы. Массовая репатриация евреев из бывшего СССР в Израиль и совершение десятками тысяч из них обрезания уже в весьма зрелом возрасте позволили провести углубленные исследования его влияния на сексуальную функцию мужчины. В результате опроса 350 мужчин П. Люкимсон и М. Котлярский (2008) получили следующие данные. Примерно половина респондентов заявила, что обрезание никак не повлияло на остроту их ощущений, у 30 % они стали более острыми, у 50 % сексуальная активность значительно возросла, а 40 % мужчин констатировали более сильный оргазм у половых партнерш. Подвести итог дискуссии можно следующим образом: сегодня не известно ни особых преимуществ, получаемых мужчиной в результате обрезания, ни реального вреда от этого оперативного вмешательства. Хирургический аспект обрезания проделал путь от использования кремниевого ножа египтянами до современного оперативного пособия, иногда выполняемого с использованием микрохирургической техники. На протяжении веков крайнюю плоть удалял профессионал за считаные секунды, пока ребенка держит отец. Для выполнения обрезания предложено много различных способов и приспособлений. Имеются несколько отличий в технике выполнения обрезания у евреев и мусульман: у иудеев крайняя плоть члена отсекается по всей окружности (circumcisio), а у мусульман вырезается передний сектор крайней плоти (excisio), при этом остатки рубцуются за головкой члена. При обрезании по медицинским показаниям крайняя плоть обычно отсекается по окружности. Как всё в жизни, обрезание имеет свою противоположность — восстановление крайней плоти, или анциркумцизия. Их отличие весьма существенно: обрезание евреи выполняют по своему внутреннему убеждению и желанию, а восстановление крайней плоти — под угрозой смерти. Анциркумцизия, подобно обрезанию, имеет древнюю историю, насчитывающую пускай не четыре, но два тысячелетия. В период сирийского владычества над Палестиной возросло влияние массово проживавших там греков на еврейский образ жизни. Сирийский царь Антиох IV, отличавшийся жестокими гонениями еврейского народа, издавал указы насильственно обращать евреев в язычество, чтобы они почитали греческих богов и не смели исполнять обряды своей религии. Эллинистические идеалы завоевывали популярность, и становилось общепринятым демонстрировать обнаженное тело на спортивных играх или в общественных банях. Иудеи были вынуждены прятать свои гениталии или восстанавливать крайнюю плоть, чтобы избежать преследований. Вершиной гонений стал указ Антиоха о запрете обрезаний: за нарушение указа предусматривалась смертная казнь. После восстания евреев под предводительством Иегуди Макковея, победоносных сражений и освобождения в 165 году до н. э. Иерусалима эпоха преследований завершилась и необходимость в анциркумцизии отпала. В период владычества римлян в Иудее и позже, с развитием христианства, восстановление крайней плоти вновь стало для евреев необходимой мерой. В греческом языке появился новый термин epispatikos — человек, подвергшийся восстановлению крайней плоти (epispasmos — оттягивать), а римляне называли таких людей recutitio (cutis — кожа). Восстановление крайней плоти выполнялось как хирургически, так и с использованием специальных грузиков из бронзы и меди, которые назывались Pondus Judaeus и прикреплялись к остаткам препуциальной кожи, оттягивая ее вниз. Через длительное время достигался желаемый косметический результат. Независимо от способа вмешательства мужчине предстоял длительный период болей и дискомфорта. Первое подробное описание оперативной методики анциркумцизии было дано римским врачевателем Цельсом (25 г. до н. э. — 50 г. н. э.). В дальнейшем свои способы операции были предложены Амбруазом Паре (1510–1590) и основателем современной пластической хирургии Фридрихом Диффенбахом (1792–1847). Хотя он и считал, что эта операция является «позором медицинской профессии» и выполняется с намерением «сотворить девственника», что сравнимо с восстановлением девственной плевы у женщин. В 1965 году L. Tushnet описал три различных способа анциркумцизии в зависимости от возраста пациента, количества оставшейся препуциальной кожи и мастерства хирурга. M. J. Lynch (1993) предложил для этой цели кожный мошоночный лоскут на питающей ножке. Каким бы удивительным это ни показалось, но и сегодня находятся мужчины, всю жизнь несущие горечь утраты «столь важной и ценной» части тела, как крайняя плоть, произошедшей в детском возрасте без их согласия. Эти переживания нередко становятся навязчивой идеей и подталкивают к оперативным вмешательствам по восстановлению крайней плоти. Понятно, что они руководствуются совершенно иными мотивами, чем их предки. Обычно речь идет о серьезных психологических проблемах у этих мужчин. Интернет-исследование выявляет наличие нескольких общественных организаций по восстановлению крайней плоти, зарегистрировавших свои сайты в Сети. Очевидно, что эта тема не занимает верхние строки рейтинга проблем современного человека.
15:00
10 Июл
Патриотизм, или Дым Отечества (ПОЛИТ.РУ)
Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге представляет книгу Михаила Крома «Патриотизм, или Дым Отечества» (серия «Азбука понятий» ) Патриотизм — это любовь к родине, но, кроме того, это еще и способ говорить о ней, и определенный набор идей, меняющийся от эпохи к эпохе и выражающий представления политической и культурной элиты о своем прошлом и будущем. В Новое и Новейшее время патриотизм становится полемическим понятием: левые и правые партии, правительственные деятели и оппозиционеры стремятся навязать обществу свое понимание любви к родине и утвердить в качестве «истинного» патриотизма те идеи и ценности, которые в их представлении наиболее способствуют благу страны. Какими словами выражали свою любовь к родине древние греки и римляне, жители ренессансной Флоренции и средневековой Руси, пока в XVIII столетии не появился привычный нам сейчас термин «патриотизм»? Почему вплоть до начала XIX века язык патриотизма часто служил оружием оппозиционеров и революционеров, а затем им прочно овладели консервативно-монархические силы? Как на протяжении XIX–XX веков менялось отношение к патриотизму левых и социалистических партий? Можно ли отделить современный патриотизм от национализма и кому в конце XX века пришла в голову идея «конституционного патриотизма»? На эти и многие другие вопросы в своей новой книге отвечает профессор Европейского университета в Санкт-Петербурге Михаил Кром. Предлагаем прочитать раздел книги, посвященный французскому и английскому патриотизму XIX века.   Слева направо: эволюция политических симпатий патриотов в XIX веке Тот факт, что объединение Италии начинали революционеры-подпольщики, а завершило монархическое правительство при массовом ликовании народа, заставляет задуматься об эволюции политических симпатий патриотических групп. Завершившийся тогда же процесс объединения Германии (1871) носил еще более верхушечный характер и был осуществлен военным путем — «железом и кровью», по известному выражению создателя единой Германии Отто фон Бисмарка. Образование Германской империи стало торжеством национальной идеи, воплощением мечты многих немцев, но это был не либерально-демократический национализм, свойственный, например, Мадзини, а консервативно-монархический и агрессивно-милитаристский национализм прусского дворянства (юнкерства). Однако и за рамками национально-освободительных и объединительных движений наблюдалась та же тенденция — к смещению патриотической идеи и патриотического дискурса в правую часть политического спектра. Современный британский историк Хью Каннингэм выявил ее на материале английской истории второй половины XIX — начала XX века [1] , но с определенными хронологическими вариациями она характерна и для других европейских стран того времени. Эволюция патриотизма во Франции: от эпохи Реставрации до дела Дрейфуса Окончательное падение наполеоновского режима и реставрация династии Бурбонов (1815) не могли мгновенно стереть из памяти французов события предшествующих десятилетий. Понятия родины и патриотизма в сознании многих по-прежнему ассоциировались с наследием революции, республикой и трехцветным знаменем. Так, уже в самом начале эпохи Реставрации (1815–1830) было раскрыто тайное общество «патриотов 1816 года», ставивших своей целью свержение власти Бурбонов. Трое участников общества были казнены, семнадцать заточены в тюрьму. Несмотря на репрессии, властям не удалось истребить республиканский дух. В январе 1830 года в Париже была создана тайная Патриотическая ассоциация (именуемая также по месяцу основания Январской), которая состояла, в основном, из студентов и журналистов. Ее возглавил издатель леволиберальной газеты «Трибуна» Огюстен Фабр (1792–1839). Члены ассоциации сыграли заметную роль в подготовке и проведении Июльской революции 1830 года, положившей конец правлению Бурбонов во Франции [2] . И всё же, хотя в 1830 году, как и в 1792-м, патриотический дискурс был по преимуществу республиканским, в самом восприятии родной страны за почти сорок лет, разделяющие эти даты, произошли значительные изменения. Прежде всего, понятие «отчизна» приобрело историческую глубину. Революционеры 1790-х годов, как уже говорилось выше, смотрели на свое отечество как на новорожденное дитя, отрицая какую-либо его связь с проклятым «рабским» прошлым. А эпоха Реставрации стала временем колоссального роста интереса французов к своей истории. Историки романтического направления — Огюстен Тьерри (1795–1856), Франсуа Гизо (1787–1874), Жюль Мишле (1798–1874) — знакомили своих соотечественников со средневековой и новой историей Франции и Европы. Романтизм в историографии, как и в других областях культуры, предполагал особое внимание к национальным особенностям каждого народа. Нации представлялись своего рода индивидами с присущими им неповторимыми чертами характера. И, конечно, на первом плане оказывалась родная Франция, которой Гизо, например, отводил место в центре европейской цивилизации. Националистические нотки усилились в 40-е годы в творчестве Мишле: в книге «Народ» (1846) он не только возвел любовь к отечеству в ранг религии, но и резко высказался в защиту культурной «чистоты» нации, против подражаний иностранцам. Однако, наряду с либеральным национализмом, в описываемое время уже появился и шовинизм (само это слово впервые встречается в 1834 году), его истоки также восходят к эпохе Реставрации. В парижских театрах в 1819–1821 годах с большим успехом шли водевили, главным героем которых выступал «солдат-землепашец» Никола Шовен. Этот комический персонаж изображался ветераном наполеоновских войн, израненным инвалидом, вернувшимся тем не менее к сельскому труду и оставшимся преданным памяти бывшего императора. Как показало специальное исследование, человек с таким именем и приписываемой ему биографией в реальности никогда не существовал [3] , но этот собирательный образ обрел к 1840-м годам такую популярность, что стал именем нарицательным, породив особый термин — шовинизм, которым теперь принято обозначать агрессивный национализм, ненависть и чувство превосходства по отношению к другим народам. Со временем легендарному Шовену приписывались всё новые и новые «подвиги»: в пьесе братьев Коньяров «Трехцветная кокарда» (1831), посвященной французскому завоеванию Алжира, Шовен, названный в этот раз Жаном, участвует в захвате дворца местного правителя (дея) и знакомится с обитательницами его гарема… Гротескный образ Шовена вобрал в себя представления той эпохи об «истинном французе»: он воинственен, любвеобилен, он произносит патриотические речи и демонстрирует чувство превосходства над людьми другой культуры (в данном случае — арабами). Вымышленный Шовен отлично подходил на роль образцового подданного нового императора французов Наполеона III. По отзывам современников, эпоха Второй империи [4] отличалась как раз шовинистическими настроениями, которые власти умело подогревали агрессивной внешней политикой, начиная с Крымской войны в союзе с Англией и Турцией против России (1853–1856) и кончая Франко-прусской войной 1870–1871 годов, похоронившей империю Наполеона III. В октябре 1870 года, спустя месяц после катастрофы под Седаном, где французский император сдался в плен вместе со своей армией, русский журналист Леонид Александрович Полонский писал в «Вестнике Европы» об уроках этой войны, которая, по его словам, продемонстрировала «несостоятельность шовинизма». «Французское общество, — продолжал публицист, — должно будет убедиться теперь, что для нации недостаточно считать и провозглашать себя великою, толковать о своем необыкновенном призвании в судьбах мира и называть свою почву священною (le sol sacré de la France) для того, чтобы всё это сделалось правдою само собой, ввиду именно горячности одних патриотических чувств» [5] . Наблюдательный современник, внимательно следивший за французской прессой, Полонский точно сформулировал характерные черты шовинизма — «национальное чванство, бездельное презрение к другим народам, глупое самообольщение своим несравненным величием» [6] и, заметив признаки той же болезни в некоторых русских газетах, поспешил предостеречь соотечественников от повторения чужих ошибок. Эпоха Второй империи стала важной вехой эволюции французского патриотизма «вправо». Следующий этап этой эволюции пришелся на последние десятилетия XIX века. В 1882 году ветеран Франко-прусской войны, поэт и ярый националист Поль Дерулед (1846–1914) основал вместе с несколькими единомышленниками Лигу патриотов, целью которой провозглашалась пропаганда реванша — подготовка новой, победоносной, войны против Германии и возвращение утраченных Эльзаса и Лотарингии. На пике популярности лига насчитывала около 180 тысяч членов по всей стране. Во время дела Дрейфуса [7] , расколовшего французское общество, члены лиги предсказуемо оказались в лагере антидрейфусаров. Таким образом, если еще в 1830 году патриотизм был знаменем революционеров-республиканцев, то спустя полвека патриотами себя называли националисты, милитаристы-реваншисты и прочие ультраправые деятели. Английский патриотизм: от чартизма до Бенджамина Дизраэли Как мы помним, в XVIII веке патриотизм был испытанным оружием в руках английской оппозиции. Эта традиция сохранилась и в первой половине XIX столетия, с той лишь разницей, что теперь в центре внимания оказались социальные вопросы. Религиозные диссиденты, члены Лиги против хлебных законов [8] , чартисты [9] и другие радикально настроенные реформисты называли себя патриотами и активно использовали патриотический дискурс, напоминая об исконных английских правах и свободах и бичуя новые формы «рабства» и «тирании». Так, принадлежавший к радикальному крылу партии тори Ричард Остлер (1789–1861), противник закона о бедных и борец за отмену детского труда, в разгар кампании за введение 10-часового рабочего дня заявлял, что «это не по-английски — выходить из себя по поводу рабства, находящегося [от нас] в пяти-шести тысячах миль (намек на рабство в США. — М. К.), и поощрять более отвратительную и более трусливую систему рабства дома». «Это не по-английски, — продолжал он, — отказывать невинным и трудолюбивым детям британских бедняков в той законодательной защите, которая уже предоставлена виновному взрослому преступнику и несчастному взрослому чернокожему рабу». В другой раз Остлер выразил надежду, что «сильная армия патриотов еще может появиться на равнинах Англии с решимостью отстоять свои права и сорвать лавровый венок с головы Капитала» [10] . А чартист Генри Винсент, выступая в 1843 году в Лидсе, призвал к пробуждению «патриотических чувств в каждом английском сердце» [11] . Однако по мере либерализации британских законов и улучшения материальных условий труда накал радикального протеста стал спадать. Во второй половине XIX века радикалы всё реже прибегали к патриотической риторике, зато ее взяли на вооружение министры и лидеры парламентских партий. Пример показал в 1850 году лорд Пальмерстон, бывший в то время министром иностранных дел. Выступая в палате общин по вопросу о конфликте с Грецией из-за нарушенных будто бы прав британских подданных в этой стране, он закончил свою пятичасовую речь фразой, вызвавшей бурную овацию парламентариев: «Как в старину римлянин избавлял себя от унижения, когда он мог сказать: "Я — римский гражданин", так и британский подданный, на какой бы земле он ни находился, должен чувствовать уверенность в том, что зоркий глаз и сильная рука Англии защитят его от зла и несправедливости». В дальнейшем патриотическую риторику умело использовал лидер консерваторов Бенджамин Дизраэли (1804–1881). В 1867 году он заявил, что «национальная партия поддерживается пылом патриотизма» и что тори являются именно такой — общенародной партией. Я всегда считал, лорды и джентльмены, что партия тори является национальной партией Англии. Она не представляет собой симбиоз олигархов и философов, использующих в своих целях групповые предрассудки части народа. Она состоит из представителей всех классов — от самых высших до самых низших. Партия выступает в поддержку установлений, которые являются в теории и должны быть на практике воплощением потребностей нации и гарантом национальных прав. <…> Партия тори — триумфатор; благословляемая Провидением, она обеспечит процветание и мощь страны [12] . Бенджамин Дизраэли Речь на банкете партии консерваторов, Эдинбург, октябрь 1867 года Пять лет спустя Дизраэли, стараясь привлечь рабочий класс на сторону своей партии, утверждал, что основная масса рабочих — это «англичане до мозга костей». И продолжал: «Они отвергают космополитические принципы. Они придерживаются национальных принципов. Они — за поддержание величия королевства и империи, и они гордятся тем, что являются подданными нашего монарха и членами такой империи» [13] . «Космополитические принципы» приписывались оппонентам, то есть партии либералов. В межпартийной борьбе на поле патриотизма, развернувшейся в 1870-х годах, победа осталась за консерваторами. Добиться ее Дизраэли помогла волна русофобии, поднявшаяся в английском обществе в годы Русско-турецкой войны (1877–1878). К концу XIX века патриотизм в английском обществе прочно ассоциировался с консерватизмом, милитаризмом, монархизмом и расизмом. Это сочетание — британский аналог шовинизма — получило особое название «джингоизм» [14] . [1] Cunningham H. The Language of Patriotism, 1750–1914 // History Workshop. 1981. No. 12. P. 8–33. [2] О деле тайного общества «патриотов 1816 года» и о Патриотической ассоциации 1830 года см.: История Франции. В 3 т. Т. 2. М.: Наука, 1973. С. 180, 217, 220. [3] См.: Пюимеж Ж., де. Шовен, солдат-землепашец: Эпизод из истории национализма. М.: Языки русской культуры, 1999. [4] Второй империей в исторической литературе принято называть период правления Наполеона III (1852–1870); первой была империя его великого дяди — Наполеона I Бонапарта (1804–1814 и 1815). [5] [Полонский Л. А.] Внутреннее обозрение. Патриотизм доморощенных «мамелюков» и наши немцееды // «Вестник Европы»: Избранное, 1802–1881. С. 359. [6] Там же. С. 360. [7] Дело Дрейфуса — судебный процесс 1894 года по обвинению офицера французского генерального штаба Альфреда Дрейфуса, по происхождению — еврея из Эльзаса, в шпионаже в пользу Германии. Капитан Дрейфус был осужден, как выяснилось впоследствии, на основании сфабрикованных документов. Разразился скандал, во время которого знаменитый писатель Эмиль Золя публично потребовал пересмотра дела. Общество раскололось на два лагеря — дрейфусаров и антидрейфусаров. Националисты и милитаристы оказались во втором лагере, требуя «защитить честь армии». Дело, сопровождавшееся антисемитской кампанией, тянулось много лет и закончилось только в 1906 году полным оправданием Дрейфуса. [8] Хлебные законы (англ. corn laws), действовавшие в Великобритании между 1815 и 1846 годами, установили высокие пошлины на импортное зерно, что было в интересах крупных лендлордов, но привело к резкому повышению цен на хлеб. В 1838 году была создана лига для борьбы с этими законами. Были отменены в 1846 году. [9] Чартисты (от англ. charter — хартия, грамота) — участники массового движения протеста в Англии в 30–40-х годах XIX века; свои требования излагали в форме петиций, которые под названием «хартии» трижды (в 1839, 1842 и 1848 годах) безуспешно вносили в парламент. Требовали введения всеобщего избирательного права, отмены хлебных законов и закона о бедных 1834 года, изменения фабричного законодательства и т. д. [10] Цит. по: Viroli M. For Love of Country. P. 142, 143. [11] Цит. по: Dietz M. Patriotism // Political Innovation and Conceptual Change / ed. by T. Ball et al. Cambridge; New York: Cambridge University Press, 1989. P. 188. [12] Цит. по: Трухановский В. Г. Бенджамин Дизраэли, или История одной невероятной карьеры. М.: Наука, 1993. С. 282. [13] Цит. по: Cunningham H. The Language of Patriotism. P. 22. [14] Джингоизм (англ. jingoism) — агрессивный национализм, связанный с внешней экспансией, угрозами и готовностью применить военную силу для защиты того, что считается национальными интересами. Термин возник в Великобритании во время Русско-турецкой войны 1877–1878 годов. Выражение by Jingo (эвфемизм вместо by Jesus, то есть «клянусь Иисусом») служило рефреном популярной в те годы воинственной песенки, звучавшей в английских пабах, в которой «истинные британцы» клялись не позволить русским захватить Константинополь.
10:30
10 Июл
Длительность фазы быстрого сна влияет на риск ранней смерти (Правда.Ру)
Американские специалисты Центров по контролю и профилактике заболеваний пришли к выводу, что хороший сон способен влиять не только на здоровье человека, но и на продолжительность его жизни. Исследователи утверждают, что чем меньше у спящего длительность фазы быстрого сна, тем у него выше риск преждевременной смерти от болезней сердца и сосудов и ряда заболеваний. У взрослых людей фаза быстрого сна обычно составляет 20-25% от общего сна. Если же этот показатель ниже, то человек попадает в группу риска.
15:00
09 Июл
Третий рейх. 16 историй о жизни и смерти (ПОЛИТ.РУ)
Продолжаем знакомить читателей с книгами, вошедшими в длинный список премии «Просветитель» 2020 года. 17 сентября станут известны восемь книг, которые продолжат борьбу за премию. Издательство «Аванта» представляет книгу Артёма Космарского «Третий рейх. 16 историй о жизни и смерти» . Третий рейх всегда вызывал и вызывает по сей день множество споров. Однако мощь его системы власти, как правило, не ставится под сомнение. Но была ли эта система столь сильной и организованной на самом деле? Как она работала? Каким потенциалом обладала и какие перспективы ее ожидали? И главное — как в нее встраивались обычные люди? Книга антрополога и научного журналиста Артёма Космарского состоит из серии очерков, в основе которых лежат материалы новейших исследований. Эти истории о жизни и смерти, собранные вместе, создают удивительный эффект: они позволяют увидеть систему власти в Третьем рейхе изнутри и найти ответы на вопросы, многие из которых в нашей стране пока не принято обсуждать. Предлагаем прочитать фрагмент главы «Блицкриг на футбольном поле: как в Германии перестраивали спорт на национал-социалистический лад».   Еврейская и пацифистская система «дубль-вэ» В декабре 1940 года рейхсшпортфюрер (имперский спортивный руководитель) и председатель обоих союзов физкультуры рейха (Имперского и Национал-социалистического) Ганс фон Чаммер унд Остен, который сам был неплохим футболистом и страстным болельщиком, опубликовал в нескольких газетах манифест об идеологической перестройке спорта и прежде всего футбола. Реакция последовала незамедлительно. В этом же году баварский шпортберейхсфюрер (местный партийный уполномоченный по делам спорта) Карл Оберхубер выступил с инициативой по милитаризации футбола и превращению игры в агрессивный блицкриг, достойный победителя в европейской войне. Он родился в семье фельдфебеля, батальонного секретаря, в 1900 году, провел детство в казармах Ингольштадта, окончил реальное училище и ушел добровольцем на Первую мировую войну. Уже в 1922 году он вступил в НСДАП, стал штурмовиком (членом СА) и даже успел поучаствовать в Пивном путче — правда, не шел за «кровавым знаменем» [1] , а всего лишь разбрасывал листовки из кузова грузовика. Средства к существованию Оберхубер добывал, работая в различных мелких фирмах. В 1920-е его посадили за хулиганство, но в 1930-х годах по протекции всесильного гауляйтера (высшего руководителя НСДАП областного уровня), а также министра внутренних дел Верхней Баварии Адольфа Вагнера он выбился из грязи в князи и к 1937 году вырос до руководителя местного отделения Немецкого имперского союза физической культуры, правительственного надзирателя за спортом и начальника штаба самого гауляйтера. Главным врагом Оберхубера оказалась тактическая схема с тремя защитниками («W-M», или «дубль-вэ»). Эта система, изначально английская, утвердилась в немецком футболе уже в конце 1920-х годов. Случилось это в результате изменений в правиле офсайда, принятых ФИФА в 1925 году с целью сделать игру более зрелищной (за счет увеличения результативности). Согласно изменениям, игрок не был вне игры, если в момент передачи мяча (на него) перед ним стояло как минимум два футболиста (то есть в большинстве случаев — вратарь и один защитник). До этого правило предусматривало трех игроков. Таким образом, защитники теперь действовали на свой страх и риск, ведь за ними находился только вратарь. В результате число забитых мячей в матчах английской лиги выросло почти на треть. В ответ на эти нововведения легендарный тренер «Арсенала» Герберт Чепмен и придумал схему «дубль-вэ»: он решил оттянуть центрального полузащитника в центр обороны и играть в три защитника. Хотя правило о положении вне игры нельзя было изменить без одобрения ФИФА, Оберхубер всё равно жаждал построить агрессивный футбол и не только вернуть центрального защитника в середину поля, но и играть шестью или даже семью форвардами. Впрочем, при всей революционности риторики баварца, по сути, он предлагал повернуть время назад, к футболу его юности, когда нападающие всей массой толклись у ворот соперника. Спортивная пресса рейха с энтузиазмом восприняла идеи шпортберейхсфюрера. Схема с тремя защитниками шельмовалась как иностранная, английская, пацифистская, демократическая или даже еврейская. «Когда армия Гитлера сокрушила великие державы в атаках беспрецедентной силы, афоризм "Нападение — лучшая защита" наполнился новым смыслом — именно применительно к футболу», — писал Оберхубер в своем манифесте. Нападение и оборона Надо сказать, что образы блицкрига в спорт привносили не только партийные функционеры. Победоносные кампании 1939–1940 годов были так раскручены пропагандой, что их пафос проник не только в фильмы и радиопередачи, но и в футбольные репортажи. Например, сенсационную победу венского «Рапида» над «Шальке 04» (Гельзенкирхен) в финале Бундеслиги со счетом 4:3 один комментатор назвал «кровавой бойней на поле». Ему вторил другой: «Это был блицкриг в истинном смысле слова, голы ударяли как молнии». Действительно, нападающие «Шальке 04» забили два гола в самом начале матча, а остальные пять мячей, из которых немецкой команде принадлежал уже лишь один, влетели в сетку ворот за первые 14 минут второго тайма. Атакующий стиль двух клубов стал для прессы подтверждением правильности реформы Оберхубера. Однако милитаристские образы взяли на вооружение и ее противники: в футболе, как и на войне, для победы требуется не только мощное нападение, но и эффективная защита — «зенитные батареи» и «линия Зигфрида», — утверждали они. Отдельного упоминания заслуживают (непредсказуемые) исторические параллели между инициативой Оберхубера и планами Гитлера. Манифест был опубликован в конце декабря 1940 года, как раз когда в обстановке секретности был утвержден план «Барбаросса» (Директива № 21). В отличие от неожиданно удачного блицкрига французской кампании 1940 года, который в реальности являлся чистой импровизацией, в план нападения на СССР Гитлер и его генералы изначально закладывали идею молниеносной войны. Кроме того, «образцово-агрессивный» матч между «Рапидом» и «Шальке 04» прошел как раз 22 июня 1941 года. Болельщики, собравшиеся на берлинском стадионе, заслушали официальное сообщение о начале войны с Советским Союзом [2] . Реванш рейхстренера У шпортберейхсфюрера нашелся сильный противник — глава национальной сборной Йозеф Хербергер. Трехлетний конфликт из-за того, каким должен быть футбол Третьего рейха, вообще не упоминается в биографиях Хербергера, который сделал блистательную карьеру уже в ФРГ. В 1954 году он привел западногерманскую команду к чемпионскому титулу на Кубке мира: в финальном матче немцы победили великолепных венгров со счетом 3:2 (знаменитое «Бернское чудо»). Как и Оберхубер, Хербергер прошел окопы Первой мировой — но не добровольцем, а призывником. Никакого энтузиазма по поводу войны он не испытывал, наград и повышений не получил, служил радистом вдали от линии фронта, играл за военные клубы и часто брал увольнительные, чтобы участвовать в матчах. Во время Второй мировой войны, уже став тренером, Хербергер вспомнил этот опыт и старался не допускать отправки профессиональных футболистов на фронт, а также крайне скептически относился к милитаризации спорта. Рейхстренером бывший игрок «Мангейма» и берлинской «Теннис Боруссии», получивший высшее спортивное образование, стал в 1936 году, после поражения сборной на берлинской Олимпиаде. Для продвижения своих идей Оберхубер главным образом «окучивал» немецкую и австрийскую прессу. Он лично созванивался с редакторами специализированных изданий и спортивных рубрик в крупных газетах, продвигал статьи, интервью и устраивал фотосессии со своими сторонниками. Берлинская «Футбольная неделя» даже поместила материал «Баварская революция против "дубль-вэ"» на первую страницу. Однако и в, казалось бы, тоталитарном государстве многие средства массовой информации активно оспаривали ценность такой реформы, защищая старую систему и высмеивая Оберхубера. Хербергер также отстаивал свои позиции в прессе и новую тактическую революцию развивать отказался. Дискуссии достигли такого накала, что уже весной 1941 года рейхсшпортфюрер вообще запретил публично обсуждать этот вопрос. И всё же декларациями Оберхубер не ограничивался. Еще в 1939 году он бросил вызов тренеру сборной, организовав на слете баварского отделения НСДАП показательный матч между «атакующей» баварской командой и немецкими «оборонцами» Хербергера. Но превосходство «революционной» тактики доказать не удалось: под молниями и проливным дождем немецкая сборная обыграла противников со счетом 6:5. После такого фиаско Оберхубер ограничился административными методами борьбы: он угрожал Хербергеру не пустить баварских игроков в национальную команду и даже обещал создать из них отдельную сборную. Кроме того, он бойкотировал тренировки юных футболистов из гитлерюгенда, которыми заведовал рейхстренер. Вершиной успехов Оберхубера была кампания по замене Хербергера на более «правильного» тренера при отборе талантливых гитлерюгендовцев весной 1941 года. В 1941 году Оберхубер начал давить на руководителей баварских клубов, призывая их к более атакующему футболу и, в частности, уговаривал мюнхенскую «Баварию» играть без центрального защитника Людвига Гольдбруннера. На словах футбольное начальство страны поддержало реформу, однако на практике все предпочитали испытанное построение «дубль-вэ» — к радости Хербергера и его сторонников. Два оппонента столкнулись и в подготовке игроков, которых переводили из баварских команд в национальную сборную, где система «дубль-вэ» сохранилась. Игрок сборной Андреас Купфер перестал выступать за родной клуб «Швайнфурт 05», объяснив это несовместимостью тактики. А во время игры со сборной Румынии Оберхубер не дал выйти на поле переднему защитнику Георгу Кеннеманну из «Нюрнберга», потому что его уже «переучили» на атакующего центрального полузащитника. Нужно понимать, что Оберхубер хотел не просто поменять тактику игры профессиональных футболистов. Он (и его соратники в руководстве страны) надеялся изменить облик спорта как такового и превратить его из развлечения в средство подготовки идеальных солдат. Начавшаяся война была для него не случайным эпизодом, а идеальным завершением, воплощением сути Третьего рейха. «Нам нужно тренировать воинов, а не виртуозов голов и пасов», — писали функционеры. «Футбольный блицкриг» требовал новых методов тренировки, и главную роль в них должен был играть бокс — единственный спорт, в любви к которому признался Гитлер в «Майн кампф» [3] . Та игра, что хотели видеть Хербергер и Немецкий футбольный союз, где важная роль отводится выстраиванию защиты, — это наследие бессильной пацифистской эпохи Веймарской республики. Декретом Вагнера баварским футболистам предписывалось проходить полный цикл обучения, начиная со школы: спортивная подготовка под эгидой гитлерюгенда, потом игра в клубах, где будущие футболисты научатся играть в нападении, приобретая необходимую агрессивность на боксерском ринге, а выносливость — в легкоатлетических соревнованиях. Наконец, свое завершение карьера идеального немецкого футболиста должна была найти на полях сражений. Но напор и радикализм Оберхубера в итоге обернулись против него: он настолько яростно насаждал новую систему и открыто бойкотировал национальные мероприятия, что уже в октябре 1941 года Ганс фон Чаммер унд Остен лишил его всех спортивных должностей (партийные и государственные посты Оберхубер сохранил). Вторая мировая война, подарившая баварцу саму идею «футбольного блицкрига», разрушила его планы: Гитлер и Геббельс отложили все реформы по нацификации спорта (например, ликвидацию и слияние клубов, усиление военной подготовки), во многом чтобы не деморализовать многочисленных спортсменов, находящихся на фронте. Кроме того, спорт нужен был руководству рейха прежде всего как зрелище — он помогал отвлечь население от бремени войны, — и безумные тактические реформы пришлись совсем уж не ко времени. Это и позволило дипломатичному Хербергеру обойти «идеологически правильного» Оберхубера. Уже во время войны тренер с иронией отзывался об амбициях баварца. Самые славные страницы тренерской карьеры Хербергера были впереди, в послевоенной Германии. А Оберхубер, хотя и избежал наказания за свою деятельность в рядах НСДАП, не сделал успешной карьеры и до самой смерти в 1981 году зарабатывал на жизнь, продавая молочные коктейли с тележки около мюнхенского собора Фрауэнкирхе. Ранее в рубрике «Медленное чтение» были представлены следующие книги, вошедшие в длинный список премии «Просветитель» 2020 года. Воскобойников Олег. Средневековье крупным планом. — М.: Бомбора, 2020. Егоров Виталий. Люди на Луне: Главные ответы. — М.: Альпина нон-фикшн, 2020 . Кукушкин Николай. Хлопок одной ладонью. Как неживая природа породила человеческий разум. — М.: Альпина нон-фикшн, 2020 . Лосева Полина. Против часовой стрелки. Что такое старение и как с ним бороться. — М.: Альпина нон-фикшн, 2020 . Никифорович Григорий. От оргазма до бессмертия. Записки драг-дизайнера. — Минск: Дискурс, 2019 Соколов Александр. Странная обезьяна. Куда делась шерсть и почему люди разного цвета. — М.: Альпина нон-фикшн Попов Сергей. Все формулы мира. — М.: Альпина нон-фикшн, 2019 . Ревзин Григорий. Как устроен город. — М.: Strelka Press, 2019. Чупринин Сергей. Оттепель: События. Март 1953 — август 1968 года. — М.: Новое литературное обозрение, 2020 . Яблоков Илья. Русская культура заговора. — М.: Альпина нон-фикшн, 2020 . [1] Пивной путч — неудачная попытка захвата государственной власти, предпринятая НСДАП 9 ноября 1923 года в Мюнхене. «Кровавое знамя» — флаг со свастикой, который использовался путчистами. Знамя было забрызгано кровью убитых штурмовиков, в честь чего и получило свое название. Стало одним из атрибутов нацистской власти. [2] Это было повторное сообщение, первое германское радио сделало еще рано утром. — Примеч. ред. [3] Существует, впрочем, ничем не подтвержденный слух, что фюрер все-таки болел за «Шальке 04». — Примеч. ред.
14:11
09 Июл
Робот-лаборант ускорит проведение экспериментов в тысячу раз (Правда.Ру)
Ученые из Великобритании разработали робота-лаборанта, который поможет ускорить проведение исследований в тысячу раз. Он может свободно перемещаться по лаборатории и проводить научные эксперименты, как человек. На данный момент робот пока не способен полностью работать в автономном режиме. Специалистам приходится его программировать в зависимости от местонахождения и оборудования, которым он будет пользоваться.
12:00
09 Июл
Пациент из Сан-Паулу? (ПОЛИТ.РУ)
На 23-й международной конференции по СПИДу ( AIDS 2020 ) прозвучало сообщение, что мужчина из Бразилии, возможно, стал третьим в истории человеком , избавившимся от заражения ВИЧ. Он прекратил прием антивирусных препаратов больше года назад, и с тех пор в его крови так и не были обнаружены следы вируса. Два человека, которые полностью избавились от ВИЧ ранее, — это Тимоти Браун («берлинский пациент») и Адам Кастильехо («лондонский пациент»), имя последнего стало известно лишь в марте этого года. Оба они перенесли пересадку донорского костного мозга от человека, генетически невосприимчивого к заражению СПИДом. Бразилец пока предпочитает сохранять анонимность. По аналогии с предшественниками его стали называть «пациентом из Сан-Паулу». Однако его излечение, если оно действительно состоялось, прошло совсем по другому сценарию. И Тимоти Браун, и Адам Кастильехо в течение многих лет принимали антиретровирусные препараты, позволяющие держать вирус иммунодефицита под контролем и вести жизнь практически здорового человека. Но потом из-за онкологического заболевания им пришлось перенести трансплантацию костного мозга, и врачи сумели подобрать совместимого донора с мутацией CCR5-Δ32, при которой вирус иммунодефицита не может заразить клетки. «Пациент из Сан-Паулу» не проходил через пересадку костного мозга. Он получал «агрессивную антиретровирусную терапию» в сочетании с приемом никотинамида (витамин В 3 ). И, как предполагается, она смогла уничтожить не только активные вирусы в организме, но и избавиться от их «резервных копий», сохраняющихся в клетках. Такие копии вирус создает, как правило, в долгоживущих лимфоцитах (например, в клетках памяти) или даже в клетках мозга или кишечника. Именно эта особенность вируса препятствует полному излечению пациентов. Покоящееся состояние вируса иммунодефицита принципиально отличается от активного. Хотя обычно его геном выглядит как одна цепочка РНК, для длительного хранения вирус синтезирует двухцепочечную молекулу ДНК и встраивает ее в геном клетки хозяина. Вирусные белки в таких клетках не синтезируются, а препараты антиретровирусной терапии направлены обычно именно на эти белки. Иммунная система человека тоже не действует на клетки-резарвуары, так как она может распознавать только те клетки, где реплицируется вирусный геном. Но в данном случае геном просто ждет своего часа. Обычно, если человек подавил ВИЧ при помощи антиретровирусных препаратов, а затем прекратил их прием, вирус возвращается спустя какое-то время. Чаще всего это происходит в течение нескольких недель. Однако «пациент из Сан-Паулу» прекратил терапию больше года назад, и не только до сих пор остается свободным от ВИЧ, но и в его крови отмечен рекордно низкий уровень антител к вирусу, что заставляет подозревать полное избавление от резервуаров вируса в организме. Доктор Риккардо Диас (Ricardo Diaz) из Федерального университета Сан-Паулу признает, что не уверен в полном излечении пациента. После того, как тот прекратил лечение, ученые не исследовали клетки его лимфатических узлов или кишечника на наличие вируса. Но имеющиеся данные позволяют не исключать такую возможность. Диас и его коллеги работали с «пациентом из Сан-Паулу» с 2015 года. Тогда он вместе с еще четырьмя участниками исследования стал получать особую интенсивную антиретровирусную терапию, в которой к трем уже принимавшимся ими препаратам были добавлены еще два. Предполагалось, что это позволит нейтрализовать вирусы, избегающие стандартного лечения. Помимо этого пациенты получали никотинамид, который, как предполагают, способен заставить «клетки-резервуары» пробуждать латентные копии вируса, делая вирус уязвимым для терапии. Механизм этого действия никотинамида не ясен, хотя, по словам Диаса, существует несколько возможных объяснений. Курс лечения продолжался 48 недель, после чего пациенты вернулись к приему своего обычного набора препаратов и продолжали его еще три года. Затем терапия была прекращена. У четверых участников вирус быстро вернулся, но у пятого даже через 66 недель после прекращения терапии не обнаружилось признаков заражения. Исследователи отмечают интересную деталь. В период приема никотинамида этот человек был единственным из пяти, у кого вирус был дважды обнаружен в крови в ходе стандартных анализов. Можно предположить, что произошла активация резервных копий вирусного генома в инфицированных клетках. «Я всегда стараюсь быть немного адвокатом дьявола, но в этом случае я настроен оптимистично», — заключает Рикардо Диас. Авторы исследования признают, что предстоит еще многое проверить. В проверке нуждается даже тот факт, что «пациент из Сан-Паулу» прекратил прием антиретровирусных препаратов (по его словам, это произошло 30 марта 2019 года). Диас планирует сделать это, проведя анализ крови. Остается неизвестным, насколько быстро пациент начал антиретровирусную терапию после заражения ВИЧ. Предыдущие исследования показали, что небольшой процент людей, начинающих АРВ-терапию спустя краткий срок после инфицирования, имеет больше шансов сохранять контроль над вирусом в течение длительных периодов времени при прекращении приема лекарств. Вероятно, это происходит потому, что вирусы не успевают создать много долговременных резервуаров. «Пациент из Сан-Паулу» начал лечение через два месяца после постановки диагноза в октябре 2012 года. Как и большинство людей, инфицированных ВИЧ, он не может точно сказать, когда произошло заражение, но он подозревает, что это случилось в июне 2012 года. Точно известно лишь, что в 2010 году его тест на ВИЧ был отрицательным.
10:11
09 Июл
Разработан воздушный фильтр, уничтожающий COVID-19 (Правда.Ру)
Ученые из Университета Хьюстона (США) разработали воздушный фильтр, который может задерживать частицы коронавируса. Причем фильтр не только не дает вирусу просочиться, но и уничтожает его. Ученые провели в Национальной лаборатории Галвестона тест, который показал, что фильтр из никелевой пены, запеченной при 200 градусов, способен уничтожить до 99,8% вируса SARS-CoV-2 за один проход через него.
15:00
08 Июл
Средневековье крупным планом (ПОЛИТ.РУ)
Продолжаем знакомить читателей с книгами, вошедшими в длинный список премии «Просветитель» 2020 года. 17 сентября станут известны восемь книг, которые продолжат борьбу за премию. Издательство «Бомбора» представляет книгу историка Олега Воскобойникова «Средневековье крупным планом» . Книга профессора Воскобойникова расскажет, чем люди, жившие много веков назад, отличались от нас, а чем были похожи, откуда черпали вдохновение, как любили, как выстраивали иерархию власти, как воевали и что служило причиной конфликтов, как и почему одни события оказались предпосылками перемен, а другие ничуть не меняли ход истории. Предлагаем прочитать фрагмент главы, посвященной средневековой войне.   Цивилизация, рожденная Великим переселением народов, была цивилизацией войны, агрессии и жестокости. Воинственность варваров стала притчей во языцех римлян эпохи упадка, потому что их собственная воинственность к тому времени давно стала историей. Взглянем хотя бы бегло на новую ономастику — имена, унаследованные современной Европой не от римлян и греков, а от германцев: Бодри (Bald-rik, смелый и могущественный), Ришар/Ричард (Rik-hard, могущественный и отважный), Вильгельм/Гильом (Wile-helm, воля и шлем), Жерар/Герхард (Ger-hard, сильное копье), Матильда (Machthildis, могучая на войне), Клотильда (Chlote-hildis, славное сражение), Людовик/Льюис (Chlodo-wed, славный бой), Герберт (Chari-bercht, блистающий в войне). Латынь быстро заполнилась варварской военной лексикой, что опять же неудивительно. Достаточно вспомнить, что англ. war, фр. guerre, итал. и исп. guerra — все восходят к франкскому слову werra — «распря», «потасовка», — сменившему с X века доброе латинское слово bellum. И всё же война была и, к сожалению, остается традиционным способом разрешения конфликтов на всех уровнях. Поэтому, чтобы увидеть средневековую специфику, нужно сделать несколько предварительных оговорок. Мы уже знаем, что неуверенность в завтрашнем дне, чувство опасности и нестабильность вообще веками оставались нормой жизни в Средние века. Это объясняет, почему применение силы и оружия считалось приемлемым как для умиротворения и восстановления порядка за рубежами христианского мира, так и внутри — среди своих, с чем-то не согласных. С другой стороны, если приглядеться к истории конфликтов и битв, можно констатировать следующее. Если в X–XI веках силой меряются без какого-либо видимого контроля сеньоры и их дружины, то в дальнейшем этому хаосу противостоят сначала Церковь, затем собственно феодальный мир и, наконец, король. Парадокс в том, что подавляющее большинство средневекового населения, по крайней мере формально, безоружно, война как социальная функция принадлежит исключительно знати, вооружение и военное искусство — не просто обязанность, но и обязанность дорогостоящая. Люди делятся на вооруженных немногочисленных воинов — milites, и многочисленных невооруженных, следовательно, беззащитных, крестьян — rustici. Те немногие, кому оружие доступно по статусу, решают всё, кроме отношений с небесами, на которые, впрочем, тоже влияют самым непосредственным образом, потому что клир по большей части пополнялся за счет той же феодальной знати. Место в военной иерархии совпадало с иерархией социальной и политической, а объем обязанностей и почестей, связанных с войной, был прямо пропорционален размеру феода. Все феодальные структуры, будь то графство, город, епископство или значительный монастырь, обязаны были своему сюзерену так называемой «помощью», лат. auxilium: поставить по зову определенное число вооруженных конников и пехотинцев. Право же на такой зов называлось баном. Тем же термином, к которому восходит современное слово «банальный», обозначали целый ряд других феодальных привилегий, потому что германский глагол bannan, родственный нашему «баить», понимали как приказ, невыполнение которого грозило карой. Как нетрудно заметить, даже в общих чертах такая система мало чем похожа и на римские легионы, и на профессиональные армии Нового времени. Однако конец Средневековья, в особенности последний этап Столетней войны и Итальянские войны, ознаменован возникновением регулярных армий. А это значит, что за прошедшие столетия общество вновь, как в Античности, научилось управлять военной силой с помощью политики, права и морали. Из привилегии знати война превратилась в рычаг на службе интересов государства. В какой-то степени это выделение войны в специальную сферу политики, ее относительную рационализацию, можно считать и концом «воинственного» Средневековья. Однако не стоит думать, что привязка войны к государству, как на уровне этики, так и на уровне права, стала абсолютной, по крайней мере, при Старом порядке, до XIX века. Возрождение военной науки, трактаты, академии, стратегия и тактика — всё это относится к Новому времени. Поэтому велик соблазн просто видеть в средневековых особенностях ведения боев и в представлениях о войне тысячелетний провал между римской Античностью с ее устойчивой системой и регулярными армиями Нового времени. Развитая военная наука и техника предполагают огромные материальные ресурсы и централизованную власть с непомерными амбициями. То и другое после падения Рима сохранилось лишь в Византии. Запад же действительно в теоретическом плане надолго признал свое несовершенство по отношению к наследию древних. На протяжении столетий копировали на латыни, а потом переводили на новые языки трактат Вегеция «О военном искусстве», написанный в IV–V веках. Но больше ничего. О том же преклонении говорит и то, что в настоящих героях числили не своих королей, хотя и ждали от них подвигов, а Александра и Цезаря. Первые Каролинги — Карл Мартелл, Пипин, Карл Великий — скорее всего, не были великими военачальниками в том смысле, в котором мы числим среди них того же Александра Македонского, Рокоссовского или Наполеона. Но и рыцарей Круглого стола и даже первых крестоносцев вряд ли назовешь стратегами, хотя Крестовые походы предполагали весьма сложную для своего времени «логистику». Крестовые походы и Реконкиста способствовали мифотворчеству. Неслучайно в это же время фиксируются величайшие эпические поэмы Средневековья: «Песнь о Роланде» во Франции и Англии, «Песнь о моем Сиде» за Пиренеями, «Песнь о Нибелунгах» в германских землях. Последняя, хотя и посвящена эпохе готов и гуннов, говорит на языке воинственного рыцарства XII–XIII веков. Другие песни о деяниях (по-французски — «жесты») и рыцарские романы прославляли мужество героев реально существовавших, давних и новых, либо в литературных персонажах выводили идеалы и конфликты, понятные тому же рыцарству. Государи по-прежнему оказывались в них на вторых и третьих ролях, их поведение оставалось амбивалентным. Но постепенно формировался героический канон, на который можно было равняться. В начале XIV века Жак де Лонгийон выразил специфическое историческое сознание рыцарства с его представлениями о чести в образе «девяти бесстрашных», фр. les neuf preux. В него вошли три ветхозаветных военачальника (Иисус Навин, царь Давид и Иуда Маккавей), три античных язычника (Гектор, Александр и Цезарь) и три, если можно так выразиться, «своих» — Артур, Карл Великий и Готфрид Бульонский. Этот пантеон стал предметом литературного и художнического воображения: в компании персонификаций наук, пророков, курфюрстов и Отцов Церкви мы увидим всю «великолепную девятку» на Прекрасном фонтане в Нюрнберге (1385–1396). Средневековые ценители древностей, во всем любившие симметрию, вскоре присовокупили к мужам — жен, не имевших к ним никакого отношения, но не менее героических, как казалось мифографам-историкам. Велик был соблазн и живым присоединиться к древним, искупавшись в лучах их славы: числить среди предков героя Реконкисты или Крестового похода было почетно. Достаточно вспомнить, как крестоносец Каччагвида, предок Данте, один из самых величественных персонажей его «Рая», из своего прекрасного далека, словно «отец, пекущийся о чаде», предрекает ему горькую судьбу изгнанника (Рай, XVII, 34–99). В начале XV века поэт Эсташ Дешан нарек десятым «бесстрашным» своего соотечественника и современника коннетабля Бертрана дю Геклена. На ту же роль не слишком успешно прочили после реабилитации сожженную за ведовство Жанну д’Арк. Все восемнадцать шествовали перед Генрихом VI во время его вступления в Париж в 1431 году. Бургундские герцоги, с большим рвением собиравшие христианские реликвии, так же бережно хранили реликвии рыцарские, героические, а один из парадных мечей носили в ножнах из рога единорога (то есть нарвала). Всё это действительно продукты воображения, а не наука, мифотворчество, а не история. Но если взять на себя труд прочесть тысячи страниц средневековых хроник, писем, того же эпоса или рыцарского романа, картина усложнится. Почти все хроники до XIII века написаны монахами, но и в них мы найдем свидетельства рутинной работы по организации военных действий, от доставки фуража и финансирования до изготовления осадных орудий. За этими письменными свидетельствами стоит трудноуловимая устная традиция. Отчасти она сохранила военные обычаи римлян, отчасти, напротив, германцев, которые в целом мало что могли противопоставить мощи и выучке легионов. Войны Нового времени мы можем изучать даже по картам, от Средневековья ничего подобного не дошло: скорее всего, никому и не приходило в голову колдовать над портуланами или паломническими итинерариями, планируя атаку. По крайней мере, до XV века. Однако это не значит, что рыцари не умели провести разведку и вообще осмыслить то, что сегодня называется театром военных действий. Оказавшись сегодня в какой-нибудь области, которую обошел стороной промышленный бум XIX–XX веков, мы нередко обнаруживаем настоящую систему оборонительных сооружений, поражающих своей сложностью, даже если западное Средневековье не знало ни Великой Китайской стены, ни тянувшегося на сотни миль римского лимеса. Завоевавшие и освоившие Апеннинский полуостров лангобарды заперли Альпы системой «клауз», clausae, что можно перевести попросту как «гарнизоны». И хотя они не спасли лангобардов от франков, именно замки стали основой военной организации средневековой Европы. И построить, и содержать непрерывную пограничную сеть укреплений могло лишь крупное государство. Поэтому немногочисленны протяженные фортификации Средневековья: в VIII веке король Мерсии Оффа возвел вал против бриттов Уэльса, частично сохранившийся до наших дней, чуть позже Карл Великий провел «Саксонский рубеж» против ободритов. Но правилом подобные начинания не стали. В Средние века само понятие границы, столь привычное и нам, и римлянам, размылось. Это не значит, что о «рубежах» не думали вовсе. Рубежные области стали называть на германский манер марками. Им отводилась буферная роль, и исходя из нее они управлялись. Замки разных размеров выстраивались зачастую вдоль путей, по которым могли пройти войска: никакому завоевателю не нужен был даже небольшой отряд противника в тылу, и он вынужден был оседать около каждого такого замка, если тот готов был оказать сопротивление и не сдавался без боя. В позднее Средневековье узкая долина реки Аоста, ведущая из Паданской равнины к Монблану и перевалам, покрылась сетью небольших замков, крепких орешков, одни из которых стояли внизу, другие ютились на скалах. Такие орлиные гнезда стали поэтому называть рокками. И во многих других землях каменные замки с X века стали формировать пейзаж как в стратегически важных зонах, так и в целых исторических областях. Граф Шампани, как считается, мог позволить себе на территории своих владений каждый день ночевать в новом замке: роскошь, вряд ли доступная в XII веке даже королю. Кастилия и вовсе получила свое имя от слова «замок», а сам процесс феодализации в некоторых странах Запада, особенно во Франции и Италии, называют озамкованием, по-итальянски — incastellamento. Если бы мы могли увидеть не то, что сохранила история, а именно систему замков, скажем, Тосканы или Шотландии в момент расцвета, веке в четырнадцатом, мы убедились бы в том, что без всяких карт и трактатов средневековые бароны, графы и герцоги научились управлять подвластным им пространством по вертикали и горизонтали, на равнине и в горах, на суше и, что не менее удивительно, на воде. Не боясь анахронизма, назовем это явление своеобразным инстинктом «оперативного простора», выработанным поколениями. Переезжая сегодня на машине или автобусе из замка в замок по кем-то проложенному туристическому маршруту, мы не сразу догадаемся, что дороги и пешие тропы прокладывались как раз из стратегических соображений. За руинами, восстановленными, посещаемыми или заброшенными, стоит человеческая жизнь: подводы, связь, оборона окрестных земель, спасение местных жителей от природных и рукотворных катаклизмов. Любой замок должен был вместить окрестное крестьянство в годину бедствий, иногда надолго. Выполнение подобных функций вызвало к жизни технический прогресс, о котором мы уже частично толковали. Коснулся он и военной мысли, даже если фиксировать ее начали лишь в XIV–XV веках. Ранее в рубрике Медленное чтение были представлены следующие книги, вошедшие в длинный список премии Просветитель 2020 года. Егоров Виталий. Люди на Луне: Главные ответы. — М.: Альпина нон-фикшн, 2020 . Кукушкин Николай. Хлопок одной ладонью. Как неживая природа породила человеческий разум. — М.: Альпина нон-фикшн, 2020 . Лосева Полина. Против часовой стрелки. Что такое старение и как с ним бороться. — М.: Альпина нон-фикшн, 2020 . Никифорович Григорий. От оргазма до бессмертия. Записки драг-дизайнера. — Минск: Дискурс, 2019 Соколов Александр. Странная обезьяна. Куда делась шерсть и почему люди разного цвета. — М.: Альпина нон-фикшн Попов Сергей. Все формулы мира. — М.: Альпина нон-фикшн, 2019 . Чупринин Сергей. Оттепель: События. Март 1953 — август 1968 года. — М.: Новое литературное обозрение, 2020 . Яблоков Илья. Русская культура заговора. — М.: Альпина нон-фикшн, 2020 .
11:54
08 Июл
Эксперты объяснили, какие пароли проще всего взломать (Правда.Ру)
Мошенники чаще всего с легкостью взламывают пароли из простых слов типа "password" или "qwerty". Также ненадежными являются пароли, которые содержат личные данные пользователя. В связи с этим не стоит в качестве пароля использовать имя, дату рождения или номер мобильного телефона. Самыми распространенными являются пароли формата "МесяцГод" в латинской раскладке. Так, в одной из компаний они были подобраны более чем для 600 сотрудников. "Для взлома пароля мошенники сначала пробуют самые простые комбинации, потом пробуют варианты с личными данными", — сообщил руководитель "Агентства кибербезопасности" Евгений Лифшиц.
Далее по теме
НовостиНовости
НовостиНовости
УкраинаНовости - Украина
РоссияНовости - Россия
Каталог сайтов КАТАЛОГ САЙТОВ 
Если Вас заинтересовал наш проект и у Вас есть предложения или пожелания, которые могли бы улучшить его для Вас и нашей аудитории, напишите нам. Если Вы рекламодатель или готовы выступить в качестве спонсора этого проекта, будем рады ознакомиться с Вашими предложениями

Форма обратной связи

полная версия страницы